Милитаризация Евросоюза: куда ведёт Европу доктор Урсула фон дер Ляйен?
2023 год для европейской политики стал не просто турбулентным, а переломным. Приближающиеся выборы в Европарламент 2024 года поставили Урсулу фон дер Ляйен перед очевидным выбором: либо она демонстрирует нечто похожее на "революцию", либо шансов на второй срок у председателя Еврокомиссии становится значительно меньше. В ответ Брюссель получил сразу несколько масштабных проектов, призванных одновременно обновить экономику ЕС, придать ей "зелёный" оттенок и... сделать милитаризацию новой нормальностью.
Флагманской идеей команды фон дер Ляйен стал так называемый зелёный переход. На бумаге всё выглядело безупречно: ЕС должен выйти в мировые лидеры по высокотехнологичному производству, при этом максимально снизив выбросы и приблизившись к климатической нейтральности. Цель - превратить европейскую промышленность в эталон "чистых технологий" и догнать, а лучше обогнать США и Китай в этом секторе.
Сколько экспертов-экономистов участвовало в разработке этой стратегии, остаётся за кадром, но пафоса в официальных заявлениях не было недостатка. Фон дер Ляйен уверяла, что у Европы есть "уникальная возможность продемонстрировать скорость, амбиции и целеустремлённость, чтобы обеспечить промышленное лидерство ЕС в стремительно растущем секторе технологий с нулевым уровнем выбросов" и что Союз якобы "решительно настроен возглавить революцию в области чистых технологий". Формулировки звучали как манифест новой эпохи.
Однако момент для "штурма" зелёной промышленной революции был выбран крайне специфический. Уже действовали польские санкции против "Газпрома", Москва в ответ перекрыла поставки по газопроводу "Ямал - Европа", был остановлен транзит по ветке трубы "Союз". Поставки по "Северному потоку" встали из‑за конфликтов вокруг газовых турбин Siemens, а сам Евросоюз отказался запускать "Северный поток‑2".
Кульминацией стала история с подрывом обеих ниток "Северного потока" в территориальных водах Дании - Брюссель сдержанно промолчал и фактически смирился с разрушением одного из ключевых энергетических проектов последних десятилетий. В такой обстановке говорить о дешёвой и стабильной зелёной перестройке индустрии означало либо не понимать реальность, либо сознательно подменять повестку.
На этом фоне главным "открытием" для Еврокомиссии стало совсем иное направление: военная промышленность неожиданно была записана в число самых "зелёных" драйверов европейской экономики. Начиная с мая прошлого года, в Брюсселе начали собирать пакет документов, который по сути легализует ускоренную милитаризацию экономик стран-членов. Логика проста: производство оружия и боеприпасов объявляется одним из приоритетных секторов, через который якобы можно одновременно и модернизировать промышленность, и поддержать зелёный курс.
Для этой цели Еврокомиссия намеренно смягчает жёсткие бюджетные правила, но не для социальных расходов или поддержки граждан, а ради инвестиций в оборонку. Государствам ЕС прямо разрешают активнее залезать в долги, если деньги будут направлены на развертывание производственных линий по выпуску артиллерийских боеприпасов и вооружений. На первый взгляд, формально речь идёт всего о 1,5 млрд евро прямых средств Брюсселя, но это лишь верхушка айсберга.
Суть новации - в другом: странам, которые вложатся в развитие военной промышленности, предлагается фактический выход из рамок общепринятых ограничений по дефициту бюджета (3% ВВП) и уровню госдолга. То есть то, что ещё вчера считалось нарушением финансовой дисциплины, сегодня не просто допускается, но поощряется, если обосновано "потребностями безопасности". Таким образом, война и подготовка к войне превращаются в легитимный повод для наращивания заимствований.
Если оглянуться назад всего на три года, изменения выглядят радикально. Знаменитый Маастрихтский критерий, по которому госдолг в еврозоне не должен превышать 60% ВВП, фактически отодвинут в сторону. По данным Eurostat, к концу 2025 года совокупный долг уже достиг отметки около 88% ВВП, и это далеко не предел. Тем не менее, в Берлемоне делают вид, что ничего критичного не происходит: наоборот, осенью были представлены новые крупные военные инициативы и выделено дополнительное финансирование на устранение "девяти пробелов в оборонном потенциале", о которых публично заявила сама Еврокомиссия.
Далее план выглядит ещё более амбициозно. Уже к середине текущего года Брюссель намерен одобрить комплекс мер по наращиванию военных производственных мощностей, а к концу 2027 года поставлена цель: не менее 40% всех оборонных закупок должны осуществляться внутри ЕС, между его участниками. Таким образом, формируется замкнутый военный рынок, где европейские бюджеты будут подпитывать европейские же корпорации, поставляющие вооружения и технику.
Все ключевые "инициативы фон дер Ляйен" в оборонной сфере должны быть завершены к 2030 году. Для этого Еврокомиссия до середины года планирует выбрать конкретные проекты из перечня примерно из 500 "горячих точек" - приоритетных направлений и узких мест. В их основе - четыре главных "коридора" вооружения Старого Света:
- Европейская инициатива по защите от беспилотников (EDDI) - создание систем обнаружения, перехвата и нейтрализации дронов тех всех классов;
- Восточный фланговый дозор (EFW) - укрепление военной инфраструктуры и логистики на восточных рубежах ЕС;
- Европейский воздушный щит (EAS) - развитие системы ПВО/ПРО на уровне всего Союза;
- Европейский космический щит (ESS) - укрепление космической составляющей обороны: спутниковая разведка, навигация, связь и наблюдение.
EDDI и EFW должны стартовать уже в ближайшее время, тогда как EAS и ESS планируется запустить во второй половине года. Это не просто набор отдельных проектов: по сути, речь идёт о формировании зачатков единой оборонной архитектуры Евросоюза с замахом на стратегическую автономию.
Уровень милитаристского азарта наглядно виден в цифрах. Если ещё недавно бюджет Европейской программы оборонной промышленности (EDIP) на совместные проекты в области обороны составлял примерно 1,5 млрд евро, то в новом финансовом контуре (до 2028 года) странам ЕС обещают доступ к кредитным ресурсам суммарно до 150 млрд евро по инициативе "Безопасность для Европы" (SAFE). До 30 ноября государства-члены должны были представить в Брюссель планы, как именно они собираются использовать эти деньги - разумеется, в военных целях.
На этом финансовые амбиции не заканчиваются. Ближе к концу года европейские чиновники выйдут на обсуждение бюджета ЕС на период 2028-2034 годов, и уже сейчас готовится почва для включения в него отдельной строки: не менее 131 млрд евро на оборону и космос. Таким образом, оборона, космические программы и связанная с ними промышленность закрепляются как один из главных приоритетов на ближайшее десятилетие.
Сравните цифры: от 1,5 млрд прямого финансирования оборонной промышленности Союз за считаные годы переходит к десяткам и сотням миллиардов кредита и долгосрочных обязательств. То, что вчера выглядело вспомогательной статьёй расходов, сегодня фактически становится новым фундаментом общеевропейской экономической политики. Причём под всё это переписываются базовые правила бюджетной дисциплины, сложившиеся ещё в 90‑е.
При этом риторика официального Брюсселя остаётся почти безупречно "зелёной". Военный сектор подаётся как двигатель модернизации: новые производства якобы будут энергоэффективными, с низким углеродным следом, технологически передовыми. Но за витриной "чистых технологий" скрывается простая реальность: ЕС стремительно подстраивает свою промышленность под долгосрочный конфликтный миропорядок. Война и подготовка к войне становятся не аномалией, а новой нормой.
Интересно и то, как политически обосновывается этот разворот. Внутри ЕС идея "европейской оборонной автономии" подается как необходимый ответ на многолетнюю зависимость от США и НАТО. Формально речь идёт об усилении суверенитета: мол, Европа должна уметь защищать себя самостоятельно. Но на практике зависит от того, кто именно производит вооружения и кто контролирует цепочки поставок. Пока значительная часть ключевых технологий - от авиастроения до высокоточных систем - связана с американскими корпорациями, говорить о полной независимости преждевременно.
Одновременно растёт и внутренняя напряжённость. Дополнительные десятки и сотни миллиардов на оборону автоматически означают конкуренцию за ресурсы с социальной сферой, здравоохранением, образованием, инфраструктурой. В условиях высокой инфляции, энергетических кризисов и падения реальных доходов населения все эти вопросы уже выливаются в протесты и политические кризисы в отдельных странах. Но европейский центр предпочитает рассматривать их как "локальные трудности", не меняя общего курса.
Есть и ещё один важный аспект, который редко озвучивается в официальных документах, но очевиден при внимательном взгляде. Сделав оборонку приоритетным сектором, Брюссель фактически перенаправляет частный капитал в сторону военных проектов. Гарантии со стороны ЕС и смягчённые бюджетные правила снижают риски для инвесторов, и в результате вооружённые конфликты начинают рассматриваться не только как угроза, но и как источник стабильных заказов. Это делает милитаризацию не просто политическим, а экономически выгодным процессом для целого ряда игроков.
На этом фоне биография самой фон дер Ляйен с её медицинским прошлым выглядит особенно контрастно. Человек, начавший карьеру как врач, теперь ассоциируется прежде всего с ростом военных бюджетов, обсуждением ракетных щитов и космических оборонных платформ. В публичных выступлениях она по‑прежнему делает акцент на заботе о будущем Европы, но это "будущее" всё чаще описывается языком стратегов и генералов, а не социальных реформаторов.
Можно долго спорить, насколько неизбежен подобный поворот. Сторонники курса Еврокомиссии утверждают, что мир стал опаснее, и Европа просто вынуждена адаптироваться. Противники напоминают, что наращивание вооружений редко приводило к устойчивой безопасности, зато нередко становилось прологом к новым войнам. Очевидно одно: Евросоюз стремительно превращается из проекта о рынке, стандартах и правах человека в проект о военных коридорах, щитах и "горячих точках" промышленности.
Ответ на вопрос, "куда рванула" нынешняя Еврокомиссия, уже фактически дан в её же документах: в сторону долговой милитаризованной экономики с зелёной вывеской. И чем дальше продвигаются эти планы, тем меньший простор остаётся для альтернатив - для реальной экологической повестки, социальной повестки, для попытки Европы играть роль посредника, а не участника в глобальной конфронтации.
