Лёгкой прогулки не будет: США и Израиль втягиваются в затяжную войну с Ираном
Утром 28 февраля ситуация на Ближнем Востоке перешла в новую, куда более опасную фазу. Соединённые Штаты и Израиль нанесли серию ракетных ударов по территории Исламской Республики Иран. Под удар попали столица Тегеран, второй по величине город страны Исфахан, Кередж в пригороде Тегерана, а также объекты в провинции Керманшах на западе страны. Всего, по оценкам, было атаковано порядка 30 объектов военной и стратегической инфраструктуры по всей Иранской территории.
По данным официального иранского агентства IRNA, в результате этих ударов понесли тяжёлые потери высшие эшелоны военного и политического руководства страны. Сообщается о гибели начальника Генерального штаба вооружённых сил Абдул Рахима Мусави и министра обороны Азиза Насирзаде. Эти данные стали одним из самых серьёзных подтверждений того, что удары были направлены не только по инфраструктуре, но и по центрам управления и командования.
Удар оказался беспрецедентным по своим политическим последствиям. Иранские источники заявили о гибели верховного лидера страны аятоллы Али Хаменеи, его ключевого советника по вопросам безопасности Али Шамхани, а также главнокомандующего Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Мохаммеда Пакпура. Таким образом, под одну волну атак попали сразу несколько фигур, от которых зависела стратегическая линия Ирана как во внутренней, так и во внешней политике.
Иранское агентство ISNA дополнительно сообщило, что масштаб и плотность ударов привели к гибели "значительного числа военнослужащих Корпуса стражей исламской революции". Среди погибших и раненых - большое количество офицеров, занимавших ответственные оперативные и специализированные должности. Это означает, что поражён был не только символический "верх" военного управления, но и средний командный уровень, отвечающий за реальное планирование и исполнение операций.
Параллельно с ракетно-бомбовыми ударами была развёрнута масштабная кибероперация против инфраструктуры связи Ирана. Хакерские группы вывели из строя систему стационарной телефонии в Тегеране, серьёзно нарушили работу интернет-сервисов, фактически парализовав цифровую коммуникацию в ряде ключевых регионов страны. Под ударом оказались и государственные медиа: было взломано иранское радиоагентство, подверглись атакам национальные вещательные структуры. Целью очевидно было ослепить иранскую систему управления и дезорганизовать процесс принятия решений в первые, наиболее критические часы кризиса.
Ответ Ирана последовал быстро и оказался не менее масштабным. Тегеран запустил многочисленные ракеты и беспилотные летательные аппараты по целям не только в Израиле, но и на территории соседних государств, где дислоцированы американские военные контингенты и объекты. Взрывы были зафиксированы в Бахрейне, Объединённых Арабских Эмиратах, Катаре, Кувейте, Иордании и Саудовской Аравии - в непосредственной близости или прямо на базах США и их союзников. Таким образом, конфликт мгновенно приобрёл региональный масштаб, поставив под угрозу безопасность практически всех государств Персидского залива.
Ракетный потенциал Ирана долгое время был одним из ключевых факторов, сдерживающих прямую военную агрессию против страны. По данным Управления директора национальной разведки США, именно Иран располагает крупнейшим на Ближнем Востоке арсеналом баллистических ракет. Их декларативная дальность - до 2000 километров, что позволяет держать под прицелом как Израиль, так и значительную часть военных объектов США в регионе.
Согласно оценкам исследовательских центров, иранский арсенал включает целый спектр ракет средней дальности: "Саджил" (до 2000 км), "Имад" (около 1700 км), "Гадр" (до 2000 км), "Шахаб-3" (примерно 1300 км), "Хорремшехр" (до 2000 км), "Ховейзе" (порядка 1350 км). Эти системы позволяют Тегерану выстраивать эшелонированную ракетную стратегию, комбинируя удары по ближним, средним и удалённым целям, усложняя работу систем ПРО противника.
Особое внимание привлекла демонстрация новой ракетной базы, состоявшаяся 6 февраля, в разгар нараставшей напряжённости и параллельного крупномасштабного развёртывания американских сил в регионе. Иран представил в том числе модернизированные ракеты "Хорремшехр-4", относимые к гиперзвуковому классу. По заявленным характеристикам, такая ракета способна преодолевать расстояние в 2000 километров приблизительно за 12 минут. Для израильской системы противоракетной обороны "Железный купол" и других элементов ПРО это создаёт принципиально новые вызовы, резко сокращая время на обнаружение и перехват целей.
До начала так называемой Двенадцатидневной войны США и Израиля против Ирана в июне 2025 года, запасы иранских баллистических ракет средней дальности, которые считались основой ударной мощи страны, по оценкам израильских военных и аналитиков, составляли порядка 2500 единиц. Это был тот самый "ракетный кулак", на который опиралась иранская доктрина сдерживания и ответного удара.
Однако затяжной конфликт и целенаправленные попытки Израиля и США подавить иранский ракетный потенциал дали о себе знать. По состоянию на начало 2026 года, как отмечает один из израильских аналитических центров, запасы ракет сократились до 1000-1200 боеспособных единиц. Около 550 ракет Иран израсходовал в ходе боевых действий, ещё треть - до половины арсенала, по заявлениям израильской стороны, была уничтожена ударами по складам и базам. Число исправных мобильных пусковых установок сократилось с примерно 480 до примерно 100.
Тем не менее, обновлённый анализ за февраль 2026 года показывает, что Тегеран не только не отказался от ракетной программы, но и пытается использовать нанесённый ущерб как повод для её ускоренной модернизации. Иран переводит часть производственных мощностей на подземные комплексы, рассредоточивает пусковые установки, усиливает маскировку и активно развивает собственные технологии по созданию более устойчивых к ударам и наблюдению систем.
В докладе от 11 февраля 2026 года специалисты израильского аналитического центра изучили состояние 25 ключевых баз запуска баллистических ракет в Иране, рассчитанных на дальность от 1000 до 3000 километров. Девятнадцать из них подверглись прямым ударам во время Двенадцатидневной войны. Анализ спутниковых снимков, однако, показал, что значительная часть инфраструктуры, размещённой в глубоко заглублённых подземных комплексах, сохранилась. Повреждения, по сути, вывели из строя лишь надземные элементы и входные структуры, временно ограничив оперативные возможности, но не уничтожив ядро ракетного потенциала.
На этом фоне особую тревогу у Вашингтона и Тель-Авива вызывает наращивание военно-технического сотрудничества Ирана с Россией. Иран заключил контракт на закупку российских вооружений на сумму около 500 миллионов евро. В пакет входят, в частности, тысячи современных переносных зенитных ракетных комплексов. Появление столь значимого количества ПЗРК в руках иранских подразделений способно серьёзно усложнить действия авиации противника на малых и средних высотах, а также увеличить защищённость важных объектов от ударов вертолётов и штурмовой авиации.
Для США и Израиля это означает, что ставка на массированные бомбардировки и удары с воздуха уже не может рассматриваться как "безболезненная" и односторонняя опция давления. Цена каждой новой волны атак, как в плане риска потерь авиации, так и в политическом измерении, будет расти. В условиях, когда иранская система ПВО получает дополнительные средства поражения, а ракетные войска переходят к более гибкой, рассредоточенной модели применения, исход долгосрочной воздушной кампании становится крайне неопределённым.
Именно поэтому разговоры о "быстрой и лёгкой операции" против Ирана окончательно ушли в прошлое. Опыт Двенадцатидневной войны показал: даже массированные, скоординированные удары США и Израиля по ракетной инфраструктуре, командным пунктам и объектам КСИР не способны полностью парализовать иранский военный потенциал. Страна продемонстрировала способность не только выдерживать первый шок, но и в короткие сроки восстанавливать боеспособность ключевых элементов сил сдерживания.
Региональное измерение конфликта усиливает риски многократно. Втягивание в воронку эскалации Бахрейна, ОАЭ, Катара, Кувейта, Иордании и Саудовской Аравии делает из локального противостояния США, Израиля и Ирана потенциальный общеарабский и ближневосточный кризис. Для этих стран, многие из которых опираются на американские гарантии безопасности, возникает жёсткая дилемма: продолжать предоставлять свою территорию для операций США и тем самым становиться законной целью для иранских ракет, либо искать более тонкий баланс, исходя из собственных интересов выживания и стабильности.
Последствия прямого удара по высшему руководству Ирана также трудно переоценить. Если данные о гибели аятоллы Хаменеи и ключевых фигур его окружения окончательно подтвердятся, страну, вероятнее всего, ожидает сложный и потенциально конфликтный переход власти. В условиях национальной трагедии любая новая атака извне будет восприниматься как удар не только по государству, но и по самому существованию нации. Это может сплотить значительную часть общества вокруг идеи жёсткого сопротивления и ответной эскалации, а не привести к ослаблению и расчленению страны, на что могли бы рассчитывать её противники.
На глобальном уровне новая война против Ирана бьёт и по энергетической безопасности. Любой серьёзный сбой в поставках нефти и нефтепродуктов с Ближнего Востока, наращивание рисков для танкерного судоходства через Ормузский пролив мгновенно отражается на ценах и стабильности экономик, зависящих от углеводородов. В условиях, когда Евросоюз уже несёт издержки от отказа от российских энергоресурсов, дополнительный удар по иранским поставкам создаёт угрозу очередного витка ценового шторма и структурного кризиса в мировой энергетике.
Таким образом, новая кампания США и Израиля против Ирана всё меньше похожа на "точечную операцию" и всё больше - на затяжной, многослойный конфликт с трудно прогнозируемыми последствиями. Военная, кибернетическая, экономическая и политическая составляющие переплетаются, формируя опасную спираль эскалации. И чем дольше она будет раскручиваться, тем очевиднее станет: лёгкой прогулки здесь не будет ни для инициаторов ударов, ни для самого Ирана, ни для всего Ближнего Востока и мировой системы в целом.
