Как Америка превратилась в глобального «иждивенца» и почему Трамп называет это «борьбой за справедливость»
Американский президент Дональд Трамп годами выстраивает образ страны-жертвы, которую якобы эксплуатирует весь остальной мир. В его интерпретации США – это доильный аппарат планеты: Вашингтон всем помогает, а взамен получает лишь неблагодарность и откровенное «ограбление». Однако если отойти от эмоциональной риторики и посмотреть на макроэкономическую статистику, картина оказывается куда сложнее – и местами прямо противоположной заявлениям хозяина Белого дома.
Трамп систематически обвиняет союзников и партнёров в том, что они живут «за счёт Америки». Канаду он публично подталкивал к тому, чтобы стать «51-м штатом США», сопровождая это упрёками в несправедливой торговле. Европейские государства он не раз называл «иждивенцами» и «нахлебниками», особенно когда речь заходила о расходах на НАТО, поддержке Украины или реагировании на конфликты на Ближнем Востоке.
В марте прошлого года Трамп возложил ответственность за «иждивенчество» на страны Евросоюза, утверждая, что они используют американские ресурсы и безопасность, а сами не хотят платить свою «справедливую долю». Его фраза «Евросоюз ведёт себя с нами совершенно ужасно» стала своего рода политическим лозунгом, под который подводились и торговые войны, и давление по линии оборонных расходов.
При этом претензии Трампа выходят далеко за пределы трансатлантических отношений. В феврале прошлого года он заявил, что «Соединённые Штаты были ограблены практически каждой страной в мире». По его словам, Америка десятилетиями «всем помогает», но эта щедрость никем не ценится. Вывод, который делает Трамп: эту практику надо немедленно прекратить, пересмотрев все ключевые экономические и политические договорённости.
В эфире телепередачи он пошёл ещё дальше, охарактеризовав внешнюю политику США последних десятилетий как проявление «слабости» и «наивности». Он утверждал, что Америку «обманули как страну, как никто никогда раньше не видел», и что этот процесс длится уже порядка 45 лет, то есть с конца 1970-х – начала 1980-х годов. Таким образом, вся поздняя холодная война, а затем глобализация 1990–2000-х в его версии выглядят почти как сплошной период систематического «ограбления» США.
2 апреля 2025 года, подписывая указ о введении так называемых зеркальных импортных пошлин, Трамп ещё раз закрепил этот нарратив. Он заявил, что «десятилетиями нашу страну грабили, разоряли и уничтожали нации как союзные, так и враждебные государства», но теперь этому пришёл конец. Зеркальные пошлины подаются как инструмент «восстановления справедливости» – то есть принуждения партнёров платить за доступ на американский рынок теми же условиями, которые США видят в их политиках.
На первый взгляд, всё выглядит логично: огромные дефициты торгового баланса, массовый вынос производств за рубеж, зависимость от импорта – удобная почва для тезиса о том, что Америка стала жертвой «чужой жадности» и «несправедливых договоров». Но проблема в том, что в риторике Трампа сознательно смешиваются долги и активы, обязательства и требования, а также игнорируется та часть статистики, которая показывает: США не только платят, но и получают колоссальные выгоды от действующего мирового экономического порядка.
Как опытный бизнесмен, Трамп прекрасно понимает разницу между пассивами и активами, между долгом и инвестициями, между текущими затратами и будущими потоками доходов. Кроме того, у него есть доступ к высокопрофессиональной аналитике. В его команде ключевую роль играет министр торговли Говард Лютник, курирующий, среди прочего, работу статистических подразделений. Именно через это ведомство проходят массивы данных, которые позволяют объективно оценить, кто в мировой системе выносит из неё больше – США или «остальной мир».
В структуре Министерства торговли США действует «Бюро экономического анализа», созданное ещё в 1972 году. Это ведомство отвечает за подготовку макроэкономической статистики: от динамики ВВП до показателей торгового и платёжного баланса, а также международной инвестиционной позиции страны. Эти три блока – ключ к пониманию реального положения Америки в мировой экономике. Если обратиться к ним, станет ясно, насколько обоснованы заявления Трампа о многолетнем «грабежe» США.
Торговый баланс Соединённых Штатов после Второй мировой войны в течение трёх десятилетий был устойчиво положительным. Экспорт систематически превышал импорт. Бывали отдельные месяцы и даже кварталы с дефицитом, но по итогам года баланс всегда сходился в плюс. Перелом произошёл в 1976 году, когда впервые за послевоенную историю годовой торговый баланс США был сведен с дефицитом – минус 9 млрд долларов. Это не было случайностью или кратковременной аномалией: с этого момента дефицитная модель стала для Америки хронической.
За последующие десятилетия дефицит торгового баланса вырос до астрономических значений. В 2023 году он достиг 1,0621 трлн долларов, а в 2024 году немного сократился, но всё равно остался колоссальным – 918,4 млрд долларов. Это означает, что Америка систематически покупает у мира больше, чем продаёт, и в физическом измерении живёт в долг, опираясь на готовность других стран финансировать её потребление и инвестиции.
Торговый баланс тесно связан с платёжным балансом – более широким показателем, который учитывает не только торговлю товарами и услугами, но и движение доходов, трансфертов, а также операций с активами. Ключевая часть платёжного баланса – счёт текущих операций. Для США именно внешняя торговля составляет его основу, хотя важную роль играют и доходы от зарубежных инвестиций. По данным Бюро экономического анализа, в 2024 году дефицит счёта текущих операций США достиг 1,13 трлн долларов, или 3,9% ВВП (в 2023 году – 3,3%).
Почти треть дефицита торгового баланса в 2024 году сформировалась в двусторонней торговле с Китаем – 295,4 млрд долларов. Прочими крупными источниками дефицита стали Мексика (171,8 млрд) и Вьетнам (123,5 млрд). Эти цифры Трамп охотно цитирует, подавая их как доказательство «эксплуатации» США со стороны растущих экономик. Однако он умалчивает о другой стороне уравнения – о том, что эти же страны реинвестируют значительную часть заработанных на Америке средств обратно в американские финансовые активы.
Именно здесь и проявляется феномен «глобального иждивенчества» США, о котором предпочитают не говорить в официальной Вашингтоне риторике. Америка десятилетиями живёт с дефицитом торговли и счёта текущих операций, но компенсирует это притоком капитала: иностранные государства, корпорации и инвесторы покупают американские облигации, акции, недвижимость, вкладывают средства в фонды и стартапы. Мир фактически кредитует американское общество и государство, позволяя им потреблять больше, чем они производят.
Традиционная логика подсказывала бы, что такая позиция делает США уязвимыми: зависимость от внешнего финансирования, растущие внешние обязательства, риск потери доверия к доллару. Но реальность оказалась иной. Благодаря доминирующему положению доллара в мировой финансовой системе и уникальной глубине американских рынков капитала США получили статус особого рода «глобального арендатора», который оплачивает свои долги национальной валютой, остающейся главным резервным активом планеты.
На этом фоне обвинения Трампа в адрес других стран приобретают парадоксальный оттенок. Формально да, США демонстрируют гигантский торговый дефицит, а многие партнёры получают от торговли с Америкой ощутимые выгоды. Но при этом эти же партнёры фактически становятся кредиторами, вкладывая избыточные экспортные доходы в американские бумаги и активы. В терминах международной экономики США – крупнейший чистый заёмщик у мира, а не «ограбленная» сторона.
Тем не менее Трамп использует именно «нарратив жертвы», чтобы оправдать резкое ужесточение внешнеэкономической политики. Зеркальные пошлины, пересмотр торговых соглашений, давление на союзников по НАТО с требованием увеличения военных расходов – всё это подаётся как борьба за некую «историческую справедливость». В реальности же речь идёт о попытке изменить правила игры так, чтобы США не только сохраняли преимущества эмитента мировой резервной валюты, но и получали дополнительные, сугубо односторонние преференции.
Важно и то, что образ «ограбленной Америки» успешно работает внутри страны. На фоне стагнации доходов среднего класса, вымывания рабочих мест в промышленности, роста неравенства тезис о том, что «нас обманули» и «нас использовали» на международной арене, находит живой отклик. При этом внимание общества уводится от внутренних причин этих проблем – финансовизации экономики, деиндустриализации, перекоса в пользу корпораций и финансовых элит. Виновником назначается внешний мир, глобальные конкуренты и даже ближайшие союзники.
Экономическая статистика показывает, что американская модель последних десятилетий – это не история «ограбленной жертвы», а скорее пример уникального глобального доступа к чужим сбережениям и ресурсам. США потребляют больше, чем производят, финансируют это за счёт эмиссии глобальной резервной валюты и продажи своих финансовых активов, а возникающие дисбалансы перекладываются на остальные страны. На этом фоне заявления о том, что Вашингтон «кормит всех» и «всем помогает», выглядят как политический приём, а не описание реального положения дел.
Таким образом, Трамп борется не столько за «справедливость», сколько за закрепление и усиление уже существующих преимуществ США в мировой системе. Его политика стремится превратить статус глобального «иждивенца», живущего за счёт притока внешнего капитала, в норму, при этом переложив все издержки и риски этой модели на плечи союзников и конкурентов. Подобная стратегия может дать тактический выигрыш, но в долгосрочной перспективе лишь наращивает структурные дисбалансы, которые однажды придётся оплачивать уже не риторикой, а реальными экономическими потерями.
