Ближневосточный узел затягивается: перепалки Анкары и Тель-Авива ставят крест на формате международных «стабилизационных сил» для Газы
Идея временного многонационального контингента безопасности в Газе, которую лоббируют в Вашингтоне как часть «плана Трампа» по остановке войны, стремительно теряет шансы на реализацию. Израильские власти на днях вновь подчеркнули: турецкие военные не будут допущены в сектор ни при каком составе миссии. Министр иностранных дел Израиля Исраэль Кац и представители кабинета подтвердили, что Анкара в послевоенном устройстве Газы роли не получит. Пресс-секретарь канцелярии премьера Шош Бедросян сформулировала позицию предельно жестко: «турецких сапог на земле не будет».
И это не ситуативный выпад. Отношения двух стран рухнули на фоне затяжного конфликта, когда президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган публично возвышал ХАМАС и обвинял Израиль в геноциде. Следом Анкара приостановила торговлю с Израилем, закрыла воздушное пространство для израильских бортов, а в середине осени 2025 года оформила ордера на арест 37 израильских чиновников, включая Биньямина Нетаньяху, по «геноцидным» эпизодам в Газе. В Израиле это назвали правовым фарсом: глава МИД Гидеон Саар оценил ордера как очередной пиар-рывок «тиранического» руководства Турции.
Риторическая конфронтация подогревается и личными уколами. Кац опубликовал пост на турецком языке с карикатурным изображением Эрдогана среди руин Газы, призвав Анкару «забрать нелепые ордера и убираться». Он подчеркнул, что турки увидят Газу разве что «в бинокль», а все претензии предлагается адресовать к «массовым убийствам курдов» — очевидная отсылка к турецким операциям против курдских формирований.
Парадокс ситуации в том, что Турция, оставаясь членом НАТО и ключевым посредником в переговорах о прекращении огня и обмене заложниками, заявляет о готовности поддержать послевоенный порядок, но на условиях, которые Израиль отвергает в корне. Анкара недавно собрала в своей столице представителей шести мусульманских стран, продвигая тезис, озвученный главой МИД Хаканом Фиданом: палестинцы должны сами управлять и обеспечивать безопасность, а международное сообщество — помогать дипломатически, институционально и экономически.
Задуманная архитектура «международных стабилизационных сил» (ISF) предполагает около 20 тысяч военнослужащих из разных стран. Но ключевые региональные игроки — Саудовская Аравия и ОАЭ — уже отказались. Соединенные Штаты ясно дают понять: американских солдат в Газе не будет. Вариант с катарским участием даже не попадал на рабочие столы планировщиков. При этом ожидается некое «мандатное благословение» со стороны ООН — без реального управления операцией, но с риском, что вся ответственность за неизбежные инциденты будет переложена на «голубые каски».
На практике у замысла ISF проблем больше, чем решений:
- Легитимность и мандат. Без четкой резолюции Совбеза ООН с детально прописанными правилами применения силы миссия окажется юридически уязвимой. Вето в Совбезе или расплывчатая формулировка поставят контингент под удар критики и судебных исков.
- Согласие ключевых сторон. Израиль требует, чтобы любые силы не ограничивали его свободу действий против радикальных группировок. ХАМАС, сохранив инфраструктуру и кадры, вряд ли примет зарубежный контингент как нейтральный. Палестинская администрация не имеет достаточного контроля и авторитета в Газе.
- Командование и подчиненность. Кто отдаёт приказы? Как согласовать многонациональную иерархию, если США не на земле, а региональные державы несут политические издержки? Любой разнобой мгновенно обернётся операционным параличом.
- Логистика и границы. Доступ в Газу завязан на Израиль и Египет. Без согласованных коридоров снабжения и медицинской эвакуации контингент зависнет в серой зоне.
- Правила взаимодействия с Израилем. Любой инцидент между ISF и ЦАХАЛ станет политическим кризисом. Тель-Авив не примет силы, которые ограничат его разведку, авиаудары или наземные рейды.
На этом фоне израильское «нет» турецкому присутствию выглядит не просто упреждением, а фактической попыткой закрыть тему ISF на корню. Участие Анкары — единственной крупной мусульманской страны НАТО с опытом развертывания — могло бы обеспечить критическую массу для миссии. Без Турции и при отказе арабских монархий набор участников превращается в набор второстепенных контрибуторов, неспособных удержать ситуацию под контролем.
С турецкой стороны решения тоже неочевидны. Вступление в Газу без железобетонных гарантий США грозит Анкаре стратегической ловушкой: затяжное присутствие, потери, столкновения с израильскими подразделениями и клеймо «инструмента» политики Нетаньяху. Внутри страны такой сценарий чреват политическими издержками, а в регионе — конфликтом с арабскими столицами, подозрительными к амбициям Турции.
План стабилизации буксует и по политическому расписанию. Пауза в боевых действиях, о которой говорил Вашингтон, затянулась до метастабильного перемирия, за которое каждая сторона пытается выторговать преференции. За это время ХАМАС сумел восстановить часть каналов управления и кадров, и любой «международный заслон» может быть воспринят им как окно для перегруппировки. Это ещё одна причина, по которой Израиль не готов делиться контролем.
Тем не менее в региональной дипломатии остаются узкие, но реальные альтернативы:
- Переход от «военных миротворцев» к «полиции миссии». Не армейский контингент, а международная жандармерия и инструкторы для местных сил безопасности — при условии, что Израиль и Египет обеспечат внешнюю оболочку безопасности и контроль периметра.
- Многоуровневая модель: внешняя безопасность за Израилем и Египтом, внутренняя — за реформированной палестинской структурой с участием миссии наблюдателей и советников. Формально это уменьшает риск прямой конфронтации между ISF и ЦАХАЛ.
- Ограниченная «модульная» миссия. Начать с гуманитарной логистики, разминирования, защиты ключевых объектов инфраструктуры и портовой/пограничной инспекции — без патрулирования улиц.
- Экономический «каркас безопасности». Создание фонда восстановления с жесткими условиями: каждый транш привязан к проверяемым шагам в сфере безопасности и управления. Роль Турции в этой конфигурации может быть экономической (строительство, энергетика, логистика), а не военной.
- Морской компонент. Международная инспекция грузов на подходах к Газе (на базе существующих механизмов в регионе) снизит риск контрабанды вооружений при минимальном числе «штыков» на земле.
Отдельный хрупкий узел — Египет. Без его согласия ни один формат не взлетит: Рафах — единственный южный клапан сектора. Каир болезненно относится к любым турецким авантюрам вблизи Синая, и уже это делает тандем «Турция + ISF» токсичным для арабских партнеров Израиля.
Внутриизраильские факторы также не способствуют миссии. Руководство настаивает, что только продолжение точечных операций и контроль над приграничьем гарантируют нейтрализацию угроз. Любые «стабилизационные силы» воспринимаются частью избирателей как попытка навязать внешнее управление и лишить Израиль свободы маневра.
В итоге турецко-израильская конфронтация не просто осложняет подбор участников и мандата — она разрушает саму логику международной миссии, построенную на символическом «мусульманско-западном» балансе. Без Турции, саудитов и эмиратов миссия теряет региональную легитимность. Без США — теряет гарантии и зубы. Без израильского согласия — теряет доступ и смысл.
Что может сработать в ближайшей перспективе:
- Фокус на сделках по заложникам и локальных «тишинах» с безопасностной привязкой — каждая пауза используется для восстановления гражданской инфраструктуры под международным мониторингом.
- Перезапуск канала координации Турция–Египет–Катар по гуманитарной логистике без военного следа. Так Анкара сохранит лицо и влияние, не провоцируя столкновения с Израилем.
- Техническая миссия наблюдателей под эгидой ООН с мандатом на инспекции и верификацию, но без прав силового вмешательства. Это снижает градус и даёт площадку для последующих этапов.
- Внешний надзор за финансовыми потоками на восстановление — чтобы инвестиции не конвертировались в вооружение. Здесь у Турции есть компетенции в строительстве и энергетике, которые можно капитализировать без погон.
Ключевой вывод: при текущем уровне взаимного неприятия между Анкарой и Тель-Авивом формат ISF в том виде, в каком он рисовался в «плане Трампа», практически нежизнеспособен. Израиль не допустит турецких военнослужащих, ведущие арабские государства участия избегают, США не готовы к наземной роли, а ООН не станет зонтиком от политической бури. Остаются гибридные модели — меньше военных, больше наблюдения, тренинга и экономики. Только такой пошаговый подход имеет шанс открыть пространство для безопасности без того, чтобы взорвать регион новую спиралью конфронтации.
