Ближний Восток снова входит в фазу обострения, и в центре внимания - Ливан, "Хезболла" и Иран. То, что еще недавно воспринималось как почти разгромленная сила, сегодня вновь демонстрирует способность наносить удары по Израилю, опираясь на "подарки" из Тегерана - оружие, технологии, инструкторов и деньги.
Во время недавних рейдов на территории Ливана израильские военные столкнулись с хорошо продуманной и глубоко эшелонированной инфраструктурой "Хезболлы": сетью бункеров, тайных складов вооружений, командных пунктов и укрытых подземных ходов. Эти объекты, созданные в разное время и при разном уровне финансирования, намеренно размещались рядом с жилыми кварталами. Гражданское население в очередной раз превращено в живой щит, что сильно осложняет для Израиля любые операции, если он стремится минимизировать жертвы среди мирных жителей.
Еще до начала нынешнего витка конфронтации многие политики и аналитики уверяли, что ливанская шиитская организация уже не играет на Ближнем Востоке той роли, которую имела раньше. Казалось, что эпоха "Хезболлы" подходит к концу. Основанием для подобных выводов стали события после вступления в силу соглашения о прекращении огня между "Хезболлой" и Израилем в ноябре 2024 года. Биньямин Нетаньяху тогда с самодовольством заявил, что кампания "отбросила "Хезболлу" на десятилетия назад", уничтожив ее высшее командование и значительную долю арсенала.
Однако последующие месяцы показали, что эти оценки были поспешными. Организация не растворилась и не ушла в подполье окончательно. Сегодня "Хезболла" снова обстреливает Израиль ракетами и беспилотниками, демонстрируя, что, несмотря на тяжелые потери, она сумела частично восстановить боеспособность и адаптироваться к новым условиям.
У Нетаньяху действительно были основания считать, что Израиль добился перелома. В сентябре 2024 года израильские спецслужбы провели беспрецедентную электронную операцию против "Хезболлы": в различных городах Ливана и Сирии у боевиков начали взрываться портативные устройства связи и другая техника. Эта акция стала одним из самых ярких примеров современного кибер- и радиоэлектронного воздействия в реальном конфликте.
Последствия оказались катастрофическими. Тысячи человек получили тяжелые ранения, многие были покалечены на всю жизнь, не говоря уже о психологической травме. Одновременно вскрылись поражающие масштабы проникновения израильской разведки в структуры "Хезболлы": были разоблачены агенты, работавшие в самых чувствительных звеньях организации, имевшие доступ к информации стратегического уровня.
Позднее последовал еще один сокрушительный удар - в результате израильского авиаудара был убит генеральный секретарь "Хезболлы" Хасан Насралла. Лидер, который долгие годы олицетворял движение и лично участвовал во множестве столкновений с ЦАХАЛ, оказался устранен. К этому времени были уже ликвидированы такие ключевые фигуры, как Фуад Шукр, Ибрагим Акиль, Али Караки, Вафик Сафа, Эриб аль-Шаджа и другие влиятельные полевые командиры и организаторы логистики. Внешне казалось, что организация лишена головы и стержня.
На этом фоне часть экспертов описывала состояние "Хезболлы" как "ослепленное, растерянное и сломленное". Эти оценки подкреплялись и военными неудачами. Вступив в противостояние с Израилем сразу после атаки ХАМАС 7 октября 2003 года (по сути, синхронизировав свою активность с палестинским фактором), "Хезболла" рассчитывала, что при масштабной поддержке Ирана ей удастся переломить ситуацию и нанести Израилю серьезный урон. Ставка, однако, не сыграла.
ЦАХАЛ перешел к массированным бомбардировкам, а в октябре 2024 года начал успешное наземное наступление. Некоторые наблюдатели утверждали, что к этому моменту "Хезболла" лишилась до 80 процентов своего военного потенциала - как в живой силе, так и в технике и боеприпасах. В экспертной среде утвердился тезис о стратегическом поражении группировки. Политическое руководство Израиля приняло эту точку зрения с явным облегчением: казалось, что один из ключевых источников угрозы на северной границе если не уничтожен, то надолго выведен из игры.
Перемирие, наступившее после этой фазы войны, в Иерусалиме восприняли как подтверждение успеха израильской стратегии. На деле оно оказалось лишь временной "обезболивающей таблеткой", действие которой довольно быстро закончилось. Внутриполитическая риторика в Ливане тоже подталкивала к выводу, что "Хезболла" идет к разоружению. Президент Жозеф Аун подчеркивал, что только государство должно обладать исключительным правом на ношение и использование оружия. Премьер-министр Наваф Салам уверял, что военное присутствие "Хезболлы" к югу от реки Литани практически исчезло.
В январе текущего года представители ливанской армии уже говорили о том, что почти все вооружение радикалов в этом районе якобы перешло под контроль государства. Руководство "Хезболлы" на публике демонстрировало готовность к сотрудничеству и смирение с новой реальностью, охотно поддерживая образ "ослабленной" структуры, вынужденной подчиниться давлению.
Тем временем настоящие процессы протекали в тени. Реорганизация боевого крыла началась практически сразу после установления перемирия. Новым фактическим лидером движения стал Наим Касем, унаследовавший власть после гибели Насраллы. В его публичных заявлениях чувствовалось разочарование: он сетовал, что после краха правительства Башара Асада и смены режима в Сирии "Хезболла" лишилась прежнего доступа к сирийским оружейным складам и логистическим маршрутам.
Однако за кулисами боевики действовали существенно более прагматично. Воспользовавшись хаосом в Сирии и запоздалой реакцией новых властей, они начали активно пополнять истощенные запасы ракет, дронов и боеприпасов, извлекая оружие из старых, малоучтенных хранилищ. Эта гонка с временем продолжалась до тех пор, пока сирийское руководство не попробовало взять под контроль арсеналы, а Израиль не начал наносить удары по складах, где, по оценкам, уже было изъято значительное количество вооружения.
Параллельно шли и традиционные поставки из Ирана. Тегеран не ограничился лишь отправкой оружия и компонентов для производства ракет и беспилотников. В Ливан в заметных количествах прибыли "дипломаты" Исламской Республики, которые, по сути, являлись сотрудниками и офицерами Корпуса стражей исламской революции. Эти люди выступали в роли военных советников, инструкторов, связующих звеньев и координаторов, постепенно встраиваясь в структуру "Хезболлы" и готовя ее к следующему витку противостояния с Израилем.
Одновременно происходила тихая технологическая перестройка. Организация сделала серьезные выводы из электронного удара Израиля 2024 года. По данным осведомленных источников, "Хезболла" практически отказалась от всех трех своих прежних коммуникационных сетей, через которые передавалась конфиденциальная информация. На смену старым каналам связи пришли новые, более распределенные и децентрализованные системы, использующие шифрование, одноразовые устройства, курьерские схемы и гибридные способы передачи данных.
Важно понимать, что речь идет не просто о замене техники. "Хезболла" пересобрала всю архитектуру управления и координации: от уровня небольших ячеек до штабов среднего и высшего звена. Командиры получили инструкции действовать автономно при потере связи с центром, а основные операции стали планироваться так, чтобы минимизировать цифровые следы. Это резко увеличивает устойчивость организации к кибератакам и радиоэлектронному подавлению.
Иран, в свою очередь, использует ситуацию в Ливане как часть более широкой стратегии. Поддержка "Хезболлы" приносит Тегерану целый ряд дивидендов. Во-первых, наличие вооруженной и мотивированной силы на израильской границе создает для Иерусалима постоянную угрозу войны на два фронта. Во-вторых, это важный инструмент давления на США: любые удары Вашингтона по иранским объектам в регионе грозят ответной активизацией "Хезболлы". В-третьих, через ливанский плацдарм Иран испытывает новые образцы оружия, тактику применения беспилотников и ракет средней дальности.
Для Ливана подобная зависимость от внешнего покровителя оборачивается глубочайшим кризисом государственности. Формально власть в Бейруте говорит о монополии государства на применение силы, но фактически значительная часть территории и ключевых инфраструктурных зон остается под контролем парамилитарной структуры, ориентированной на интересы другого государства. Это подрывает доверие к официальным институтам, тормозит экономическое восстановление и делает страну заложником чужих геополитических игр.
Израиль, наблюдая за наращиванием возможностей "Хезболлы", находится в условиях сложного выбора. С одной стороны, продолжение точечных операций по ликвидации лидеров и уничтожению складов оружия позволяет ограничивать рост военного потенциала противника. С другой - каждая такая операция несет риск эскалации до масштабной войны, к которой не всегда готовы ни израильское общество, ни экономика. При этом полное игнорирование происходящего ведет к тому, что спустя несколько лет Израиль может столкнуться с куда более мощным и технологически оснащенным противником у своих границ.
Нынешняя ситуация наглядно показывает: заявления о "конце "Хезболлы" и "окончательной победе" над ней были скорее элементом политической риторики, чем отражением реальности. Организация, опирающаяся на идеологию, внешнюю поддержку и глубокое укоренение в социально-политической ткани Ливана, способна переживать тяжелые удары, терять лидеров и инфраструктуру, но при этом сохранять ядро и постепенно восстанавливаться.
"Подарки" из Тегерана - это не только ракеты, дроны и деньги. Это обучение, разведданные, методики ведения гибридной войны, новые схемы конспирации и коммуникации. Именно этот комплексный подход позволяет Ирану поддерживать способность "Хезболлы" снова и снова выходить на арену регионального противостояния, даже после, казалось бы, сокрушительных поражений. Для Ближнего Востока это означает одно: затяжной конфликт, где перемирия будут чередоваться с новыми вспышками насилия, пока одна из сторон не изменит саму стратегию, а не только тактику.
