Ближний Восток снова балансирует на грани большой войны. Взгляд всего мира постепенно отвели от Сектора Газа, но это затишье – лишь видимость. Израильские операции продолжаются, меняются лишь их масштаб и география. Пока международное сообщество устает от бесконочного потока новостей о палестинско-израильском конфликте, Тель-Авив использует паузу для решения более широких задач – от давления на Ливан и «Хезболлу» до расширения контроля над Западным берегом.
Сектор Газа сегодня напоминает приглушённый, но всё ещё действующий вулкан. Масштабных бомбардировок меньше, чем осенью и зимой, однако артиллерийские обстрелы, удары дронов и ракетные залпы никуда не исчезли. Израильтяне и боевики ХАМАС продолжат обмениваться ударами, и в этой «тихой войне» каждый день появляются новые жертвы. Формально перемирие действует, но по факту оно напоминает лишь передышку между раундами, а не настоящий мир.
Многим за пределами региона удобно считать, что в Газе «всё более-менее спокойно». Протесты в поддержку палестинцев в мире пошли на спад, политические лидеры переключили внимание на другие кризисы. Однако за фасадом кажущегося успокоения скрывается гуманитарная катастрофа. Израиль действительно сократил интенсивность ударов и допустил в сектор часть гуманитарных грузов, но этого недостаточно даже для выживания, не говоря о восстановлении нормальной жизни.
Генеральный секретарь международной правозащитной организации Amnesty International Аньес Калламар назвала ситуацию в Газе «опасной иллюзией возвращения к нормальности». По её оценке, прекращение масштабных бомбардировок не означает окончания насилия. Израиль сохраняет жёсткий контроль над потоками помощи и передвижением людей, а инфраструктура разрушена до такой степени, что жизнь миллионов палестинцев превратилась в постоянное выживание. Калламар подчёркивает: нельзя обманывать себя – коренные причины насилия и страдания никуда не исчезли.
Проблемы жителей анклава носят системный характер. Продовольствия и питьевой воды хронически не хватает. Грузовики с гуманитарной помощью неделями простаивают на пропускных пунктах, подчас так и не доезжая до нуждающихся. Даже когда еда поступает, нередко её просто не на чем приготовить – электричество подаётся нерегулярно, топливо практически отсутствует. Люди готовят на обломках мебели, собранных досках и мусоре, рискуя спровоцировать пожары в переполненных лагерях.
Сотни тысяч людей живут фактически под открытым небом. Их «домами» стали тонкие палатки или наскоро сбитые шалаши, которые не защищают ни от проливных дождей, ни от зимнего ветра. Многие лишились всего – у них нет не только мебели, но и самого элементарного: постельного белья, одеял, тёплой одежды. В таких условиях любые сезонные болезни быстро превращаются в эпидемии, а лечение – роскошь, недоступную большинству.
С приближением зимы в Газе растёт страх перед грядущими неделями холода и сырости. Люди не уверены, доживут ли до весны их дети и старики. Те, кто пытается укрыться в полуразрушенных зданиях, тоже не в безопасности: обвалившиеся перекрытия и неустойчивые стены грозят обрушиться в любой момент, особенно после очередного обстрела или дождя. Страх смерти – либо от снаряда, либо под завалом собственного дома – стал частью повседневности.
Медицинская система сектора практически уничтожена. Больницы, уцелевшие после массированных ударов, работают на пределе: не хватает оборудования, лекарств, топлива для генераторов, воды для санитарной обработки. Значительная часть медицинского персонала погибла, ранена или была вынуждена покинуть свои рабочие места. Плановые операции давно невозможно проводить, а тяжёлых раненых зачастую просто не успевают спасать. Любая инфекция или травма может оказаться смертельной.
Уничтоженная система канализации и водоотведения создаёт дополнительную угрозу. Сточные воды переполняют импровизированные ямы и старые коммуникации, загрязняя источники питьевой воды. Это прямая дорога к вспышкам холеры, дизентерии и других опасных заболеваний. Даже без заключений эпидемиологов очевидно: сектор живёт под постоянным дамокловым мечом санэпидемической катастрофы.
После заключения перемирия Израиль оставил свои войска более чем на половине территории анклава – около 53% площади Газы фактически контролируются израильской армией. Это создаёт для Тель-Авива удобный плацдарм: с одной стороны, можно в любой момент усилить давление на сектор, с другой – появляется возможность перебросить части и технику на другие направления, не опасаясь внезапного прорыва; в первую очередь речь идёт о Западном берегу и северном направлении – Ливане.
Параллельно усиливается давление на палестинцев на Западном берегу реки Иордан. Здесь всё чаще фиксируются нападения радикальных израильских поселенцев на палестинские деревни. Поджигаются дома и автомобили, разграбляются хозяйства, избиваются владельцы. Эти акции нельзя списать на стихийное хулиганство: они выглядят как выверенная стратегия запугивания и вытеснения местного населения с земли, которую поселенцы считают своей исторической территорией.
Израильские власти публично дистанцируются от открытых призывов к аннексии, особенно после того, как ряд государств усилил дипломатические шаги в поддержку палестинского государства. Попытка ввести юридическую аннексию части Западного берега и заручиться поддержкой кнессета встретила резкое неприятие за рубежом. Подобный шаг неминуемо был бы признан незаконным, вступил бы в конфликт с решениями ООН и стал бы очередным ударом по международному праву.
Осознав риски прямой аннексии, Тель-Авив перешёл к тактике «ползучего» расширения контроля. Это проявляется не только в росте числа нападений поселенцев, но и в административных шагах: расширении зон, закрытых для палестинцев под предлогом «безопасности», усложнении доступа к земле и воде, блокировании строительства и ремонта палестинских домов. Страх и правовая неопределённость становятся инструментами давления не менее эффективными, чем оружие.
Палестинским фермерам на Западном берегу сегодня приходится собирать урожай в состоянии постоянного напряжения. Они работают в полях, всё время оглядываясь: неизвестно, не появятся ли в любую минуту вооружённые поселенцы. Надежды на своевременное вмешательство армии или полиции немного – силовые структуры, как правило, появляются уже тогда, когда нападение завершено, а ущерб нанесён. Такая «запаздывающая реакция» фактически воспринимается как негласное поощрение насилия.
Государственные структуры Израиля, по сути, создают благоприятную среду для «ползучей аннексии». Расширяются полномочия поселенческих ополчений, упрощаются процедуры владения оружием для жителей поселений, усиливается защита их действий в юридическом и политическом поле. Любые попытки привлечь нападавших к ответственности часто затягиваются или сводятся к формальным мерам. В итоге у палестинцев формируется впечатление, что они остаются один на один с вооружёнными группами.
Параллельно Израиль не ослабляет внимание к северному направлению – Ливану. Здесь ключевым фактором остаётся движение «Хезболла», закалённое в войнах с ЦАХАЛ и обладающее серьёзным ракетным потенциалом. Несмотря на тяжёлые потери в прошлых столкновениях, «Хезболла» восстановила силы и продолжает укреплять военную инфраструктуру в приграничных районах. Это воспринимается израильским военным руководством как постоянная угроза.
Израильские удары по объектам «Хезболлы» на ливанской территории фактически стали рутиной. Официально речь идёт о превентивных операциях против «террористов» и их складов вооружения, однако реальность куда сложнее. В сводках всё чаще появляются сообщения о погибших мирных жителях, разрушенных домах и гражданской инфраструктуре. Такие действия подталкивают Ливан к новой эскалации и подогревают антиизраильские настроения в регионе.
Тель-Авив, по сути, разворачивает стратегию многофронтового давления: Газа – под военным и экономическим контролем, Западный берег – под угрозой постепенного присоединения, Ливан – под постоянными ударами по силам «Хезболлы». Это напоминает политику региональной «империи», стремящейся навязать свою волю соседям, не допуская формирования вокруг себя враждебных или даже просто автономных центров силы.
Отдельного внимания заслуживает информационное измерение происходящего. На международной арене израильская дипломатия активно продвигает нарратив о «борьбе с терроризмом», представляя свои действия как вынужденные меры по обеспечению безопасности. При этом трагедия мирных палестинцев подаётся как неизбежное «сопутствующее ущерб», а не как результат сознательного выбора методов ведения политики и войны.
Тем временем в самом регионе растёт понимание, что подобная линия Тель-Авива чревата не только локальными катастрофами, но и крупным межгосударственным конфликтом. Любая ошибка на ливанском направлении, резкий удар по Газе или новая волна насилия на Западном берегу могут спровоцировать цепную реакцию, в которую окажутся вовлечены Сирия, Иран и другие игроки. Формирующийся «имперский» подход Израиля усиливает напряжение, не предлагая реальных политических решений.
Для палестинцев же ситуация выглядит как медленное, но неуклонное сужение пространства жизни. В Газе они борются за физическое выживание, на Западном берегу – за право оставаться на своей земле, в Ливане – за то, чтобы не стать разменной монетой в чужой игре. Пока же израильская стратегия, основанная на силе и давлении, продолжает реализовываться без серьёзного внешнего сдерживания, регион остаётся заложником «тихой войны», которая в любой момент может снова превратиться в открытую и масштабную.
