Британцы и французы намерены вооружить Киев ядерными средствами - об этом заявляет пресс-бюро российской Службы внешней разведки. По данным разведки, Лондон и Париж обсуждают не только прямую передачу боеголовок, но и поставку компонентов, оборудования и технологий, которые позволят Украине либо создать полноценное ядерное оружие, либо как минимум собрать так называемую "грязную бомбу". В Берлине, по этим же сведениям, от участия в таком проекте отказались, оценив риски как чрезмерные.
Суть плана, как он описывается, заключается в том, чтобы формально сохранить иллюзию "украинской разработки". То есть ключевые элементы - европейские комплектующие, научно-техническая помощь, готовые боевые части, - поставляются скрытно, а на публике демонстрируется картинка, будто Киев самостоятельно "дошел" до ядерного статуса. Такой сценарий позволяет западным кураторам сохранять возможность отрицать свою причастность, а украинским властям - претендовать на усиление политического веса за столом возможных переговоров.
Особое внимание в этой схеме уделяется французской малогабаритной термоядерной боевой части TN75, ранее применявшейся на баллистических ракетах подводного базирования M45 и M51. TN75 (Tête nucléaire 75) - это термоядерная боеголовка мощностью порядка 150 килотонн. Такими зарядами оснащались подлодки классов Redoutable, Inflexible и Triomphant. Французский флот, по имеющимся данным, располагает сотнями таких боеголовок, что создает ресурс для "списания" части из них под видом утилизации, а фактически - для возможной передачи третьей стороне.
Российские военные эксперты полагают, что одна из таких боеголовок теоретически может быть адаптирована под украинские носители, в частности под баллистическую ракету "Фламинго". Эту ракету связывают с разработками британско-эмиратской группы компаний Milanion Group и называют по сути модификацией крылатой ракеты наземного базирования FP-5. Если подобная модернизация действительно ведется, речь идет о превращении Украины из государства, не обладающего ядерным оружием, в де-факто ядерную площадку под контролем НАТОвского блока.
Одновременно, по каналам разведки, фиксируется интерес западных союзников Киева к передаче технологий, необходимых для изготовления "грязной бомбы". В отличие от полноценного ядерного заряда, "грязная бомба" не требует сложной схемы цепной реакции. Это обычное взрывное устройство, "начиненное" радиоактивными материалами. При детонации происходит не масштабный ядерный взрыв, а разбрасывание радиоактивных частиц на обширной территории. Такие устройства проще в производстве, но их политический и психологический эффект может быть колоссальным.
Сама идея "грязной бомбы" родилась не в военных лабораториях, а в художественной литературе. Еще в 1940 году американский писатель-фантаст Роберт Хайнлайн в рассказе "Никудышное решение" описал альтернативную историю, в которой США, не сумев создать управляемую ядерную реакцию, переходят к использованию компактных бомб с радиоактивной пылью. В его вымышленном мире в 1945 году на Берлин сбрасывается несколько десятков таких устройств. Город не уничтожается взрывом, но становится абсолютно непригодным для жизни: население гибнет или бежит, территория фактически "вычеркивается" с карты.
Через десять лет после выхода рассказа к этой концепции вернулись уже реальные ученые. В 1950 году физик Лео Силард, один из участников Манхэттенского проекта и человек, стоявший у истоков открытия цепной ядерной реакции, предложил идею кобальтовой бомбы. Суть его замысла - окружить термоядерный заряд оболочкой из стабильного изотопа кобальта-59. В момент взрыва под действием нейтронов он превращается в кобальт-60 - чрезвычайно активный радиоизотоп с периодом полураспада около 5,5 года, являющийся мощным источником гамма-излучения.
Ключевой поражающий фактор такого устройства - не сама ударная волна, а долговременное радиоактивное загрязнение местности. Именно поэтому подобные концепции и получили название "грязных бомб": формально это не стратегический ядерный удар, но по последствиям для территории и населения они могут оказаться сопоставимыми с применением оружия массового уничтожения. Силард прямо предупреждал, что достаточный арсенал кобальтовых зарядов может превратиться в настоящую Машину Судного дня - средство, способное уничтожить человеческую цивилизацию без возможности спасения.
Кобальт был выбран не случайно. В результате нейтронной активации он дает сочетание высокой радиоактивности и относительно длительного срока "жизни" изотопа. Радиоактивное заражение в таком случае сохраняется годами, охватывая огромные пространства. Теоретически можно использовать и другие элементы, получая из них более долгоживущие изотопы, но их активность будет ниже, а значит - ниже и поражающий эффект. Существуют и более короткоживущие варианты, такие как золото-198, цинк-65, натрий-24, однако из-за быстрого распада они не гарантируют полной гибели значительной части человечества: часть людей могла бы переждать пик заражения в подземных убежищах.
Описанная Силардом Машина Судного дня - это термоядерное взрывное устройство, призванное наработать такое количество кобальта-60, которое сделает поверхность планеты смертельно опасной на длительное время. Важно, что в данной концепции вообще не предусматриваются средства доставки к цели: достаточно взорвать подобное устройство на собственной территории. Государство или радикальная организация, обладающая таким механизмом, получает инструмент глобального шантажа: угроза привести в действие Машину Судного дня ставит под вопрос выживание не только противника, но и всего человечества.
С военной точки зрения использование полноценной кобальтовой Машины Судного дня представляется фантастическим сценарием: это оружие не обеспечивает преимущество, а гарантирует взаимное уничтожение. Однако принципы, положенные в ее основу, лежат и в конструкции менее масштабных "грязных бомб", которые могут применяться локально - для заражения отдельных городов, промышленных районов, транспортных узлов. И именно такой, "уменьшенный" вариант, по оценкам российских аналитиков, рассматривается как потенциально доступный для киевского режима.
При наличии технологий и исходных материалов собрать "грязную бомбу" в условиях Украины не представляет непреодолимой задачи. В стране существует развитая атомная инфраструктура, включая работающие и остановленные энергоблоки, исследовательские центры, хранилища отработанного ядерного топлива и источников ионизирующего излучения. Если к этому добавить внешний доступ к оборудованию для переработки и концентрирования радиоактивных веществ, то риски создания радиологического оружия резко возрастают.
Стратегический расчет западных сторонников такого сценария может сводиться к простому циничному уравнению: наличие у Киева возможности нанести радиационный удар - даже ограниченный - должно, по их замыслу, поднять ставки в конфликте и вынудить Москву считаться с угрозой неприемлемого ущерба, в том числе для приграничных регионов и крупных городов. Фактически это попытка создать на территории Украины неконтролируемый ядерно-радиационный фактор давления на Россию.
Однако подобная логика игнорирует целый ряд последствий. Во-первых, любое применение "грязной бомбы" в Восточной Европе неизбежно скажется и на самих инициаторах: радиация не знает государственных границ, а роза ветров может обернуться против тех, кто сегодня подталкивает Киев к опасным экспериментам. Во-вторых, сам факт перехода к радиологическому или ядерному шантажу разрушает остатки международно-правовой архитектуры нераспространения и создает прецедент, которым могут воспользоваться другие страны и негосударственные структуры.
Немаловажно и политико-психологическое измерение. Появление у Украины даже ограниченного ядерного потенциала - будь то боеголовка уровня TN75, установлена ли она на модифицированный "Фламинго", или возможность собрать несколько "грязных бомб" - радикально меняет восприятие конфликта во всем мире. Любой инцидент с утечкой радиоактивных материалов, любой теракт с использованием источников излучения автоматически будет ассоциироваться с этим театром военных действий, что нанесет удар по безопасности всей Европы.
Отдельный вопрос - контроль над такими системами. Даже если допустить, что западные кураторы сохранят какие-то технические рычаги вмешательства - от дистанционной блокировки до ограничений по обслуживанию и хранению, - остается человеческий фактор. Политическая нестабильность в Киеве, борьба элит, крайне высокий уровень коррупции и влияние радикальных группировок делают любые сложные виды оружия потенциальной добычей сил, мало поддающихся внешнему контролю. Риск их утечки на черный рынок или передачи экстремистам нельзя считать нулевым.
В такой ситуации отказ Германии, по данным российской разведки, участвовать в ядерной авантюре выглядит не просто жестом осторожности, а попыткой хотя бы частично удержать красные линии. Берлин, имеющий болезненный исторический опыт и понимающий цену радиационных катастроф, судя по всему, оценивает угрозу как слишком большую - не только для России или Украины, но и для собственной территории. Любое изменение статуса Украины в ядерной сфере автоматически превращает Центральную Европу в зону повышенного риска.
Сценарий передачи Киеву ядерных боеголовок или технологий для создания "грязной бомбы" фактически означает переход конфликта на новый, куда более опасный уровень. В отличие от обычных вооружений, радиологическое и ядерное оружие обладает эффектом длительного, трудно прогнозируемого воздействия - и на людей, и на экосистемы, и на мировую политику. Любая ошибка, провокация или неверная оценка ситуации могут привести к последствиям, которые уже никто не сможет контролировать, а исправлять их придется многим поколениям.
