Европейские члены НАТО и Канада в 2024 году впервые достигнут установленной ещё в 2014 году цели — направлять на оборону не менее 2% от валового внутреннего продукта. Это стало возможным спустя десятилетие после аннексии Крыма Россией, которая и стала триггером для пересмотра оборонной политики Альянса.
По последним данным, в этом году такие страны, как Албания, Бельгия, Испания, Италия, Канада, Люксембург, Португалия, Северная Македония, Словакия, Словения и Черногория, впервые выполнят взятые обязательства по оборонным расходам. Исключение составляет Исландия, у которой нет собственных вооружённых сил, и Германия, где бюджетные вопросы всё ещё находятся на стадии согласования.
Средний уровень оборонных расходов среди европейских союзников и Канады в 2024 году достигнет 2,27% ВВП. Это заметный рост по сравнению с прошлым годом, когда показатель составлял 1,99%, и с 2014 годом, когда он не превышал 1,40%. Если учитывать Соединённые Штаты, то совокупный уровень оборонных затрат стран НАТО в этом году составит около 2,76% ВВП.
На фоне новых геополитических вызовов страны Балтии и Польша демонстрируют особенно высокие темпы роста военного финансирования. Польша, в частности, заявила о намерении увеличить оборонный бюджет до 5% ВВП уже в следующем году, что делает её лидером среди европейских союзников по этому показателю.
Кроме достижения текущей цели в 2%, страны НАТО уже согласовали новую планку. В течение следующих десяти лет, до 2035 года, они планируют увеличить оборонные расходы до 3,5% ВВП на основные нужды и дополнительно 1,5% — на инвестиции, прямо или косвенно связанные с военной сферой. Таким образом, общая цель составляет 5% ВВП.
Хотя такие цифры кажутся колоссальными, они всё ещё уступают российским военным расходам. По оценкам НАТО и европейских аналитиков, Москва тратит на оборону более 460 миллиардов долларов, что составляет приблизительно 7–8% её ВВП. Таким образом, даже при объединённых усилиях, страны ЕС вместе с Великобританией пока отстают от России по уровню оборонного финансирования.
Рост оборонных бюджетов в Европе — это не только ответ на угрозы со стороны России, но и попытка укрепить собственную обороноспособность на фоне растущей неопределённости в глобальной политике. Важным фактором также остаётся возможное изменение политики США в отношении НАТО, особенно в случае смены администрации в Белом доме. Многие европейские страны стремятся продемонстрировать, что способны нести большую долю ответственности за коллективную безопасность.
Одновременно с увеличением расходов встаёт вопрос эффективности использования этих средств. Франция и Германия, например, обсуждают реформу системы оборонных закупок и производства. Речь идёт о создании совместных производственных линий, унификации техники и сокращении бюрократических процедур, мешающих быстрому наращиванию военного потенциала.
Важным направлением становится и развитие оборонной промышленности. Многие страны ЕС столкнулись с нехваткой боеприпасов и современного вооружения на фоне военной помощи Украине. Это побудило союзников инвестировать в расширение производственных мощностей, а также в инновационные технологии — от беспилотных систем до кибербезопасности.
Кроме того, страны НАТО пересматривают концепцию коллективной обороны. Укрепляется восточный фланг Альянса: разворачиваются дополнительные контингенты, создаются склады с боеприпасами и техникой, увеличивается частота совместных учений. Всё это требует не только финансовых вложений, но и политической воли к долгосрочному стратегическому сотрудничеству.
Важным аспектом остаётся и общественное мнение. В ряде стран растёт обеспокоенность тем, как быстро растущие военные расходы скажутся на социальных программах. Политики вынуждены балансировать между нуждами обороны и внутренними приоритетами, особенно в условиях инфляции и экономических трудностей.
В перспективе достижение цели в 5% ВВП может означать коренную трансформацию оборонной политики Европы. Это не просто рост чисел, а смена парадигмы — от мирного сосуществования к активному укреплению военного потенциала. Такая тенденция предполагает не только увеличение расходов, но и глубокую интеграцию военных структур, технологическое обновление и стратегическую автономию от США.
Таким образом, достижение рубежа в 2% ВВП — это лишь первый шаг на пути к более мобилизованной и самостоятельной оборонной политике Европы. Впереди у стран НАТО — сложный путь балансирования между безопасностью, экономикой и политической стабильностью.
