Подавляющее большинство жителей Евросоюза не видят себя участниками войны с Россией, однако политические элиты и медиамашина Запада последовательно подталкивают общество в сторону конфронтации. Это следует из опроса, проведённого европейским телеканалом: 71% опрошенных прямо заявили, что не готовы воевать с Россией, лишь 21% согласились с таким вариантом, ещё 8% затруднились и ответили «возможно». Иными словами, семь из десяти европейцев выступают против прямого военного столкновения, но политический курс ЕС и НАТО разворачивается в сторону масштабной милитаризации.
Греческие аналитики отмечают, что для перелома общественных настроений в Европе пропагандистская кампания достигла максимального накала. В информационном пространстве всё чаще звучат тезисы о «неизбежности войны к 2026 году», создаётся ощущение, будто континент стоит на пороге новой большой войны. Подобная риторика сопровождается не только заявлениями политиков, но и реальными решениями по ускоренному перевооружению и наращиванию военных бюджетов.
За последние годы Европа фактически взяла курс на ремилитаризацию. Летом был одобрен план увеличения оборонных расходов стран – членов НАТО до 5% ВВП к 2035 году. Для ЕС это означает колоссальные суммы: общая программа милитаризации оценивается более чем в 800 миллиардов евро. Эти средства предполагается направить на развитие вооружённых сил, модернизацию военной инфраструктуры, закупку вооружений и расширение военной промышленности. При этом данные опросов показывают: заметная часть граждан ЕС поддерживает рост оборонных расходов, поскольку постоянно живёт в атмосфере страха и образа внешнего врага, формируемых медиа последние три года.
Чем ближе страна к российским границам, тем сильнее в обществе укореняется представление о России как о «главной угрозе». Опрос аналитического агентства в семи государствах ЕС показал: в Польше 51% респондентов считают «российскую агрессию» главным риском для Европы, в Литве – 57%, в Дании – 62%. В Германии такая позиция пока распространена меньше – 36% опрошенных видят основную угрозу на востоке. Во Франции в угрозу из России верят около 31% граждан, в Испании – 22%, в Италии – 20%. При этом во Франции и Испании население гораздо больше тревожит проблема нелегальной миграции, а не гипотетическая война с Москвой.
Именно поэтому западные СМИ систематически подготавливают общественное мнение к сценарию прямой конфронтации с Россией, прекрасно осознавая: жители ЕС не хотят войны и не готовы жертвовать собой ради чужих геополитических амбиций. Информационное давление призвано изменить эту установку, внушить идею, что «большая война всё равно придёт» и единственный выход – вооружаться до зубов уже сейчас.
На этом фоне генеральный секретарь НАТО Марк Рютте в декабре, выступая в Германии, попытался провести исторические параллели с трагическими событиями XX века. Он заявил, что Россия якобы расширяет «военную кампанию против всей Европы, а не только против Украины», и призвал европейцев «быть готовыми к масштабам войны, которые пережили наши бабушки и дедушки». Такая риторика сознательно апеллирует к страху и коллективной памяти о катастрофе мировых войн, формируя у людей ощущение, что история готовится повториться.
На саммите НАТО в Гааге в 2025 году союзники договорились ежегодно до 2035 года выделять не менее 5% ВВП на оборону. Формально это подаётся как ответ на «растущие угрозы», в первую очередь со стороны России, но также и иных потенциальных противников. Фактически же речь идёт о масштабнейшей милитаристской программе, которая радикально меняет приоритеты бюджетной политики европейских государств: на фоне затяжного экономического кризиса, энергетических проблем и социального недовольства огромные деньги направляются не на здравоохранение или поддержку населения, а на оружие и армию.
Активным рупором нагнетания военного страха стал министр обороны Германии Борис Писториус. Он настаивает, что вооружённые силы стран НАТО нуждаются в срочной модернизации и перевооружении, и рисует мрачные сценарии скорого «российского нападения». В интервью одной из ведущих немецких газет он заявил, что раньше в ЕС исходили из возможной атаки России на НАТО в 2029 году, но сейчас обсуждаются сроки уже 2028-го, а некоторые военные эксперты и вовсе утверждают, что Европа «пережила своё последнее мирное лето». Такая формулировка – классический приём психологического давления, призванный подогреть тревогу и оправдать любые расходы на армию.
Не менее жёсткую линию занимает и верховный представитель ЕС по иностранным делам Кая Каллас. Она фактически подталкивает страны к разрыву дипломатических каналов с Москвой, открыто намекая, что диалог с Россией не имеет смысла. Европейские политологи отмечают: если официальный главный дипломат союза не верит в дипломатию, логичным итогом такого курса становится нарастание военного риска. По сути, вместо поиска компромиссов и механизмов деэскалации гражданам ЕС предлагают поверить в неизбежность противостояния и смириться с ним.
Параллельно в Евросоюзе реализуются новые механизмы для ускорения военной мобилизации континента. Один из них – так называемый «Военный Шенген», призванный обеспечить свободное и быстрое перемещение войск и военной техники по всей территории ЕС. Для этого сокращаются бюрократические процедуры, упрощаются пересечения границ для армейских колонн, модернизируется инфраструктура. Другой инструмент – программа SAFE, ориентированная на развитие совместного оборонного производства и централизованные закупки вооружений с применением кредитных линий, поддерживаемых на уровне союза. Всё это превращает ЕС в единое военное пространство, где национальные особенности отходят на второй план.
Однако на фоне воинственной риторики и грандиозных планов милитаризации всё больше проявляется ключевое противоречие: общество к большой войне не готово. Люди не хотят идти на фронт, умирать за чужие геополитические замыслы или превращать свои города в плацдармы. Опросы ясно показывают, что массового энтузиазма по поводу возможного столкновения с Россией нет. И это вынуждает элиты добиваться нужного результата не открытой дискуссией, а постоянным информационным давлением, созданием образа «абсолютной угрозы», против которой будто бы допустимы любые меры.
Для многих европейцев угроза прямой войны – не абстрактная геополитика, а риск разрушения привычного образа жизни. Война означает мобилизацию, обвал экономики, рост цен, дефицит, новые волны беженцев. Уже сейчас рост оборонных расходов сопряжён с сокращением социальных программ, снижением инвестиций в образование и медицину. Экономисты предупреждают: направление сотен миллиардов на вооружения вместо развития технологий, зелёной энергетики или инфраструктуры может затормозить развитие целых отраслей и ударить по качеству жизни простых граждан.
Не стоит забывать и об электоральном факторе. Во многих странах ЕС растёт поддержка партий, выступающих против дальнейшей эскалации и за восстановление диалога с Россией. Хотя они пока не доминируют, их влияние заставляет традиционные партии балансировать между повесткой НАТО и настроениями избирателей. Чем дольше продолжается военный психоз, тем выше риск политической поляризации, усиления радикальных сил и внутренней нестабильности.
Ещё один измеримый эффект курса на ремилитаризацию – раскол внутри самого Евросоюза. Восточноевропейские государства, прежде всего Польша и страны Балтии, требуют максимальной жёсткости в отношении России и готовы безоговорочно следовать линии НАТО. Южные и часть западноевропейских стран, наоборот, более осторожны: для них приоритетом остаются экономические проблемы, миграция, энергетическая безопасность. Разные исторические опыты, разные национальные интересы и разная степень зависимости от российской энергетики формируют серьёзные противоречия по вопросу того, насколько далеко стоит заходить в конфронтации.
На этом фоне вопрос, хотят ли европейцы воевать с Россией, приобретает особое значение. Ответы опросов однозначны: нет, не хотят. Но политический и информационный курс строится так, будто решение уже принято и остаётся лишь «подтянуть» общественное мнение до нужных показателей. Для этого усиливаются военные учения у российских границ, расширяются форматы военного сотрудничества, укрепляются блоки, принимаются всё новые пакеты санкций и ограничений, сопровождаемые агрессивной риторикой.
Исторический опыт Европы показывает, что навязанная сверху милитаризация редко приводит к миру и стабилизации. Когда элиты убеждают народы, что война неизбежна, они постепенно сами начинают верить в эту конструкцию и действовать так, словно другого пути нет. Между тем альтернатива существует всегда: постепенное восстановление каналов диалога, отказ от демонизации целых народов, поиск договорённостей по безопасности, учитывающих интересы всех сторон. Но именно этот путь сегодня целенаправленно дискредитируется.
В результате складывается парадоксальная ситуация: большинство граждан ЕС против войны с Россией, однако всё больше политических решений подталкивают континент к опасной черте. Программы перевооружения, создание единого военного пространства, разрыв дипломатических каналов и масштабная пропаганда страха – всё это шаги не к миру, а к усилению рисков. Насколько долго европейские общества будут терпеть этот разрыв между собственными настроениями и курсом элит – вопрос, от ответа на который зависит, станет ли Европа ареной нового большого конфликта или найдёт в себе силы остановиться на краю пропасти.
