Как ШОС переформатирует баланс сил на Ближнем Востоке
На рубеже 2025–2026 годов Шанхайская организация сотрудничества фактически закрепила за собой роль одной из ключевых опор новой архитектуры безопасности в Евразии, включая Ближний Восток. Серия мероприятий, прошедших под эгидой ШОС – от заседаний военных экспертов в Бишкеке до масштабных учений в Иране, – показывает, что организация перестаёт быть лишь дискуссионной площадкой и превращается в инструмент практической геополитики.
Бишкек: военный контур сотрудничества на 2026–2027 годы
В столице Кыргызстана под председательством Минобороны республики состоялось заседание экспертной рабочей группы при Совещании министров обороны государств – членов ШОС. В нём участвовали представители Кыргызстана, Беларуси, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Индии, Ирана, Китая, Пакистана и России.
Главной темой стали параметры военного взаимодействия на период 2026–2027 годов. Обсуждались как общие подходы к обеспечению безопасности, так и конкретные формы кооперации оборонных ведомств: обмен опытом, отработка совместных действий, координация учений, развитие единых подходов к противодействию угрозам.
Важной особенностью стало расширение повестки за пределы традиционной военной тематики. Речь шла о необходимости укреплять связи через:
- спортивные соревнования воинских коллективов,
- интеллектуальные конкурсы и военные игры,
- научно-инновационные проекты, связанные с оборонной сферой и технологиями двойного назначения.
Таким образом, военное сотрудничество выстраивается не только на уровне штабов и генеральных планов, но и через формирование единой профессиональной среды, где офицеры и эксперты разных стран учатся действовать в одном понятийном поле.
По итогам встречи был подписан протокол, который фиксирует достигнутые договорённости и задаёт тон взаимодействия на ближайшие годы. Это, по сути, дорожная карта формирования общего военно-стратегического пространства государств ШОС.
Тяньцзинь: ШОС как многопрофильная платформа
Предшествующий сентябрьский саммит в Тяньцзине стал переломным моментом для организации. Именно там ШОС окончательно закрепилась в качестве многофункциональной платформы, где под одной крышей объединены:
- вопросы военной и антитеррористической безопасности,
- сотрудничество в сфере цифровой экономики,
- координация транспортно-логистических и инфраструктурных проектов,
- обмен в научно-технической и инновационной областях.
Такая связка «безопасность + развитие» особенно важна для Ближнего Востока и сопредельных регионов: здесь любая крупная война или дестабилизация немедленно бьют по коридорам снабжения, энергетике, финансовым потокам.
ШОС, в отличие от большинства западных альянсов, исходит из того, что борьба с угрозами бессмысленна без устойчивого экономического фундамента. Защита транспортных маршрутов, энергетической инфраструктуры, цифровых систем становится не менее важной, чем оборона границ.
Антитеррор: повестка без «двойных стандартов»
Важным элементом этого подхода стала 11-я международная научно‑практическая конференция Региональной антитеррористической структуры ШОС. На ней обсуждалось усиление мер противодействия как традиционным угрозам – терроризму, сепаратизму, экстремизму, – так и их новым форматам, включая использование киберпространства, дронов, информационно-психологические операции.
Заместитель генерального секретаря ШОС Пяо Янфань подчеркнула, что организация играет заметную роль в реформировании всей системы глобального управления в сфере безопасности. Ключевым ресурсом здесь является консенсус между лидерами государств-членов по вопросам борьбы с «тремя силами зла», подтверждённый на Тяньцзиньском саммите 1 сентября 2025 года.
Отдельным пунктом прошла критика политики «двойных стандартов», когда одни радикальные группы клеймятся как террористические, а другие, действующие в интересах определённых внешних игроков, негласно поддерживаются или оправдываются. Участники конференции акцентировали:
- необходимость недопущения использования экстремистских структур в качестве инструмента внешнополитического давления,
- важность предотвращения распространения радикальной идеологии под прикрытием гуманитарной или правозащитной риторики,
- неприемлемость религиозной нетерпимости и ксенофобии как фактора раскачивания ситуации в многонациональных государствах.
Для Ближнего Востока, где этноконфессиональный фактор традиционно используется внешними силами как рычаг вмешательства, такой подход принципиален. ШОС предлагает рассматривать безопасность не фрагментарно, а комплексно – от идеологии до конкретных диверсий и терактов.
Иранский полигон: «Саханд-антитеррор – 2025» как демонстрация силы
Финальным аккордом 2025 года стали совместные антитеррористические учения ШОС «Саханд-антитеррор – 2025», прошедшие на северо-западе Ирана, в провинции Восточный Азербайджан.
Манёвры проходили на полигоне Сухопутных сил Корпуса стражей исламской революции при активном содействии иранского МИД. В них участвовали:
- Россия,
- Китай,
- Индия,
- Пакистан,
- Беларусь,
- Казахстан,
- Кыргызстан,
- Таджикистан,
- Узбекистан.
В качестве наблюдателей и партнёров присутствовали Саудовская Аравия, Азербайджан, Ирак, а также представители различных военных и силовых структур региона. Уже один этот состав показывает: Иран фактически стал площадкой, где формируется новая система горизонтальных связей между странами Евразии и Ближнего Востока, выходящая за рамки привычных блоков и союзов.
Новая тактика: дроны-камикадзе и координация спецназа
В ходе учений отрабатывались не только классические элементы борьбы с террористическими группами, но и новейшие тактические решения. Особое внимание уделялось:
- совместным боевым стрельбам,
- координированным действиям спецподразделений,
- использованию миниатюрных беспилотников-камикадзе.
Применение таких дронов давно стало одним из ключевых элементов военной доктрины Ирана и всё активнее входит в практику современных вооружённых конфликтов. Для армий стран ШОС это возможность:
- адаптировать тактику к реалиям «роевой» войны,
- выработать общие стандарты применения беспилотных систем,
- протестировать взаимодействие воздушных, наземных и спецподразделений в единой операционной среде.
Таким образом, учения одновременно решали две задачи: повышали общую боевую готовность и демонстрировали внешним игрокам, что у стран ШОС формируется собственный набор высокотехнологичных инструментов сдерживания и защиты.
Иран после 12-дневной войны: подтверждение статуса центра силы
Результаты 12-дневной войны, имевшие для Тегерана неоднозначный политический и военный эффект, объективно потребовали от иранского руководства шагов по закреплению за страной роли регионального полюса силы.
Проведение международных учений под эгидой ШОС стало своевременным ответом на этот вызов. Для Ирана это:
- подтверждение его значения как ключевого игрока в системе региональной безопасности,
- сигнал внешним противникам о наличии союзников и партнёров, готовых к координации действий,
- возможность интегрироваться в более широкие евразийские структуры, не теряя стратегической автономии.
Учения на собственной территории позволяют Тегерану продемонстрировать не только военный потенциал, но и политическую устойчивость, а также готовность развивать углублённое сотрудничество с крупнейшими державами Евразии.
Ответ Глобального Юга на попытки дестабилизации региона
Если рассматривать происходящее не как набор отдельных эпизодов, а в системной перспективе, становится очевидно: и Бишкек, и манёвры «Саханд-антитеррор – 2025» – это ответ стран Глобального Юга, или так называемого мирового большинства, на попытки Израиля и его союзников расшатать ситуацию на Ближнем Востоке и вокруг Ирана.
Любая масштабная военная акция против Ирана – будь то прямой удар, гибридная война или серия диверсионно-террористических операций – при пассивном, безучастном отношении со стороны ШОС неизбежно привела бы к:
- срыву или заморозке крупнейших транспортно-логистических проектов,
- подрыву энергетической безопасности целого ряда стран,
- блокировке перспектив формирования альтернативных Западу финансово-экономических маршрутов.
Речь идёт не только о конкретных коридорах и хабах, но и о принципиальной возможности для стран Евразии иметь независимую, не контролируемую извне инфраструктуру торговли и коммуникаций.
Логистические мегапроекты под защитой
В 2025 году в Иране начал работу крупный логистический хаб, который включён в сеть транзитных маршрутов, связывающих Восточную Азию, Россию, Южную Азию, Персидский залив и далее – Европу и Африку.
Этот хаб – лишь одно звено в цепи проектов, которые:
- сокращают зависимость от морских путей, контролируемых военно-морскими силами США и их союзников,
- создают новые сухопутные и мультимодальные маршруты,
- усиливают роль Ирана, России, Центральной Азии и стран Персидского залива как транзитных центров.
Любая дестабилизация Ирана автоматически ставит под угрозу эти схемы. Поэтому интересы ШОС и Тегерана на данном направлении очевидно совпадают: защита инфраструктуры – это защита долгосрочной стратегии развития всего Евразийского пространства.
Две ключевые цели ШОС и Ирана
В этой логике ШОС и Иран решали как минимум две взаимосвязанные задачи:
1. Военно-политическая – показать, что попытка изолировать или силовым путём подавить Иран будет рассматриваться не как локальный инцидент, а как удар по интересам всей организации и широкого круга государств Глобального Юга.
2. Стратегически-инфраструктурная – продемонстрировать готовность защищать формирующиеся транспортные коридоры, энергетические маршруты и логистические хабы, которые должны стать основой новой многополярной экономики.
Таким образом, антитеррористические учения превращаются в элемент более широкой стратегии: сдерживание агрессии под видом борьбы с терроризмом, укрепление доверия между участниками и повышение устойчивости ключевых инфраструктурных узлов.
Ближний Восток в новой конфигурации сил
Роль ШОС в ближневосточной повестке постепенно выходит за рамки привычного восприятия организации как «центральноазиатского клуба».
Сегодня можно выделить несколько направлений формирования новой геополитической реальности:
- Снижение монополии Запада на определение «законности» тех или иных военных операций и санкций. ШОС выстраивает собственные критерии оценки угроз и мер реагирования.
- Укрепление горизонтальных связей между ближневосточными странами и государствами Евразии: от Ирана и Саудовской Аравии до Ирака, Пакистана, Центральной Азии и России.
- Встраивание региона в общеевразийскую архитектуру – через логистику, энергетику, цифровые платформы, совместные проекты в сфере безопасности.
Ближний Восток перестаёт быть исключительно ареной борьбы внешних центров силы и всё активнее превращается в самостоятельный узел новой многополярной системы.
«Мировое большинство» против фрагментации региона
Страны, ориентирующиеся на ШОС и смежные форматы, всё чаще демонстрируют нежелание играть по старым сценариям, где регион искусственно дробится на «оси», блоки и управляемые конфликты.
Ключевой тенденцией становится:
- поддержка суверенитета государств,
- отказ от навязываемых извне «цветных революций»,
- стремление решать региональные противоречия через диалог, а не через эскалацию по чужому сценарию.
Ближний Восток встраивается в связку «Восточная Азия – Центральная Азия – Персидский залив – Россия – Южная Азия» как важнейший элемент новой транспортно-экономической и военно-политической конфигурации.
Военно-дипломатический язык ШОС как фактор сдерживания
Регулярные совещания министров обороны, рабочие группы, совместные учения, обмен военными делегациями и экспертами формируют новый «военно-дипломатический язык» внутри ШОС.
Он важен по нескольким причинам:
- создаёт механизмы быстрых консультаций в кризисных ситуациях;
- снижает риск ошибочной эскалации и недопонимания между странами региона;
- позволяет вырабатывать согласованные позиции по наиболее острым вопросам, включая ближневосточные конфликты.
Сам факт наличия такой площадки уже выступает сдерживающим фактором: потенциальные инициаторы агрессии должны учитывать не только реакцию отдельной страны, но и возможную коллективную позицию организации.
Итог: ШОС как каркас новой ближневосточной реальности
Суммируя события конца 2025 года, можно констатировать: ШОС постепенно превращается в один из структурных каркасов новой геополитической реальности на Ближнем Востоке.
Через:
- военно-стратегическое сближение,
- согласованную антитеррористическую повестку,
- защиту логистических и инфраструктурных проектов,
- вовлечение ближневосточных государств в общую евразийскую систему,
организация формирует альтернативный контур безопасности и развития, который не привязан к интересам Запада и не опирается на политику «управляемого хаоса».
Иран, ставший площадкой ключевых учений и важным логистическим узлом, оказывается в центре этого процесса – уже не как изолированный «проблемный игрок», а как один из опорных центров силы нового многополярного Ближнего Востока.
