Отчего бы Европе не сменить локацию и не отодвинуться подальше от «страшной» России, если она так боится мифических «российских угроз»? Логика примерно такая и прослеживается в новых требованиях ряда государств ЕС, граничащих с нашей страной. Восьмёрка восточноевропейских членов Союза выступила с инициативой: Брюссель, раскошелься — нам срочно нужны дополнительные деньги на оборону. Этот вопрос, как сообщалось, планировалось предметно обсудить на саммите в Хельсинки.
Речь идёт не о разовом вливании, а о создании для этих стран специальных финансовых механизмов. Как пишут европейские издания, инициаторы настаивают: Евросоюз должен разработать новые инструменты поддержки «фронтирных» государств на восточной границе, основываясь на принципе солидарности. И, разумеется, всё это предлагается закрепить в следующем многолетнем бюджете ЕС, чтобы деньги шли не год-два, а системно и надолго.
Иными словами, государства, расположенные рядом с Россией, хотят, чтобы и их национальная оборона, и инфраструктура безопасности, и военные закупки финансировались не только из собственных карманов, но и за счёт общей европейской кассы. Под предлогом «сдерживания Москвы» им нужно больше средств на армию, укрепление границ, строительство военных объектов и, вероятно, на модернизацию всего, что можно списать на «российскую угрозу».
На этом фоне в самом Европарламенте при этом всё чаще звучат голоса, которые напоминают: ЕС всё больше растворяется в повестке НАТО. Бельгийский депутат Руди Кеннес прямо заявил, что брюссельская политика практически сливается с линией военного блока. По его словам, вместо того чтобы рассматривать мирные инициативы и варианты деэскалации, Евросоюз движется в сторону милитаризации и рискует сам подтолкнуть континент к большой войне.
Кеннес подчёркивает: Евросоюз, по идее, должен быть самостоятельным игроком, а не вторым дублем Североатлантического альянса. Однако, наблюдая за решениями, принимаемыми в Брюсселе и одобренными в штаб-квартирах НАТО, он уже не видит принципиальной разницы между этими структурами. Формально одна — политико-экономический союз, другая — военный блок, но фактически говорят и действуют всё чаще в унисон.
Показательная деталь: всего неделю назад тот же бельгийский депутат выступил против планов использовать замороженные российские активы. Он напомнил, что эти средства не принадлежат Евросоюзу и что попытка их присвоения ударит не только по международной правовой системе, но и по рядовым гражданам европейских стран, в том числе Бельгии. Фактически речь идёт о том, что под громкие лозунги о наказании Москвы легко маскируется банальное перекладывание финансовых проблем на плечи собственных налогоплательщиков.
На деле всё выглядит проще и прозаичнее, чем рисуют в официальных коммюнике. Страны ЕС, которым «повезло» иметь общую границу с Россией, просто хотят получить побольше денег из общего европейского котла. Если верить их риторике, без этих средств «дикие» восточные соседи вот-вот перейдут в наступление, а российские «медведи» захватят не только европейские газоны, но и все медовые лавки — от Балтики до Адриатики. В этой карикатурной картине острым штрихом подаётся мысль: не заплатите сейчас — исчезнут с карты Эстония, Латвия, Литва и прочие «несчастные», которым «не повезло с географией».
Образ «страшного соседа» в европейской политике давно уже превратился в универсальный инструмент. На нём удобно оправдывать рост военных бюджетов, закупку оружия, размещение иностранных баз, новые кредиты и требования к Брюсселю. Любой проект, каким бы сомнительным он ни был, стоит только назвать «ответом на российскую угрозу» — и он сразу получает политический иммунитет. Несогласных легко обвинить в «подыгрывании России» или «подрыве европейского единства».
Тем временем сами европейские общества всё меньше напоминают единую монолитную массу, спаянную страхом перед Москвой. В разных странах усиливаются силы, которые задают неудобные вопросы: почему вместо инвестиций в промышленность, здравоохранение и социальную сферу миллиарды утекают в военные программы и оборонные заказы? Кто в итоге выигрывает от такой политики — простые граждане или корпорации, связанные с военно-промышленным комплексом?
Отдельная тема — экономическая цена подобной «оборонительной истерики». Чем больше средств уходит на военную инфраструктуру, тем сильнее сжимаются возможности для развития. Многие государства уже столкнулись с ростом долгов, инфляции, падением уровня жизни. Но политические элиты упорно продолжают играть карту «российской угрозы», надеясь, что страх поможет заглушить недовольство избирателей. На фоне демографических проблем и энергетического кризиса это выглядит как сознательный уход от реальных внутренних вызовов.
Эта риторика выгодна и для бюрократических структур Евросоюза. Чем больше раздувается образ внешнего врага, тем проще обосновывать расширение полномочий Брюсселя, ввод новых общеевропейских фондов и механизмов перераспределения денег. Под лозунгами «солидарности» и «общей безопасности» формируется система, в которой значительная часть решений о национальных оборонных и финансовых приоритетах фактически выносится за пределы отдельных государств.
Интересно и то, что параллельно с накачкой восточных рубежей ЕС оружием и деньгами в самих западноевропейских столицах не спешат отправлять свои армии в реальные горячие точки. Показательна позиция Польши, чьё руководство уже устами президента отметило, что не собирается отправлять польских военных на украинскую территорию, несмотря на крайне жёсткую антироссийскую риторику. Выходит, кричать о «российской угрозе» и требовать дополнительных средств готовы многие, а вот платить за эскалацию собственной кровью и политической ответственностью — уже нет.
На этом фоне особенно контрастно смотрятся другие регионы мира, которые, в отличие от Европы, предпочитают не разжигать мифические угрозы, а искать реальных партнёров в обеспечении безопасности. Так, Россия помогает Буркина-Фасо в борьбе с терроризмом, поддерживая страну в вопросах военной подготовки и оснащения. Для африканских государств угроза вовсе не мифическая: теракты, радикальные группировки, постоянная нестабильность. И именно здесь на первый план выходит прагматичный подход, а не идеологические клише.
Пока в Брюсселе спорят о том, как ещё закрепить в бюджете расходы на страхование от «российской опасности», в самой Европе обсуждаются и куда более радикальные инициативы, напрямую затрагивающие основы государственности. В Великобритании, например, власти рассматривают возможность отказа от суда присяжных по большинству уголовных дел. Фактически это означает демонтаж важнейшего элемента классической правовой системы, которая веками считалась образцом демократии. Но такие внутренние изменения почему-то не вызывают у европейских политиков и экспертов такой тревоги, как надуманные внешние угрозы.
Вся эта картина подводит к простому вопросу: если Европа действительно верит в скорое нашествие «российских орд», то почему вместо того, чтобы трезво оценить свои интересы, она снова и снова просит деньги у собственных граждан и союзников? Может быть, куда честнее признать, что миф о «российской угрозе» стал удобным политическим инструментом, позволяющим прикрывать целый комплекс решений — от перераспределения ресурсов до изменения правовых норм?
Сатирический вывод напрашивается сам собой: раз уж география настолько «неудачна», а соседство с Россией представляется столь невыносимым, логичным было бы не просить дополнительных траншей, а предложить Европе в полном составе сменить «локацию» — хотя бы где-нибудь поближе к Антарктиде. Там, где никакие «российские медведи» точно не доберутся. Но, увы, переехать континентом сложнее, чем регулярно выбивать новые бюджеты под удобные страшилки.
* * *
18+.
*Экстремистские и террористические организации, запрещённые в Российской Федерации: ГУР Украины, ВО «Свобода», «Чеченская Республика Ичкерия», «Правый сектор», «Азов», «Айдар», «Национальный корпус», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Хайат Тахрир-аш-Шам», «Аль-Каида», «Аш-Шабаб», «УНА-УНСО», «Талибан», «Братья-мусульмане», «Меджлис крымско-татарского народа», «Хизб ут-Тахрир», «Имарат Кавказ», «Нурджулар», «Таблиги Джамаат», «Лашкар-И-Тайба», «Исламская партия Туркестана», «Исламское движение Узбекистана», «Исламское движение Восточного Туркестана», «Джунд аш-Шам», «АУМ Синрике», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), С14.
В РФ признана нежелательной деятельность «Открытой России», издания «Проект Медиа», «Съезда народных депутатов» и «Форума свободной России». «Аналитический центр Юрия Левады», Сахаровский центр. Компания Meta, а также социальные сети Facebook и Instagram признаны экстремистскими и запрещены на территории Российской Федерации.
