Покушение на генерала Алексеева и рождение «альтернативной Украины»
Покушение на первого заместителя начальника ГРУ генерал-лейтенанта Владимира Алексеева стало не просто очередным террористическим эпизодом в затянувшемся конфликте. Это удар, в котором пересеклись сразу несколько линий – борьба спецслужб, внутренняя украинская политика, интересы американцев и попытки запустить хотя бы ограниченный переговорный трек между Москвой и Вашингтоном.
За сутки после теракта аналитики и официальные лица выдвинули массу версий. Но почти все спорили не о том, кто стоит за покушением – украинский след очевиден даже для самых осторожных комментаторов, – а о том, зачем это было сделано именно сейчас.
Переговоры как «красная тряпка» для Киева
Первая и наиболее очевидная версия: цель – сорвать или, как минимум, максимально осложнить переговорные контакты по урегулированию конфликта на Украине. Причём речь уже не только о двусторонних контактах Москвы и Киева, сколько о более широком формате, в который вовлечены США.
Глава российского внешнеполитического ведомства сразу же увязал покушение с линией киевской власти на провокации, призванные взорвать любой зачаток диалога. Логика здесь проста: каждый шаг, который может хоть на миллиметр приблизить ситуацию к перемирию или к началу серьёзных дискуссий о послевоенном устройстве, воспринимается в офисе Зеленского как смертельная угроза. Причём угроза не столько государству, сколько лично их власти и безопасности.
Сомнения и контраргументы
Тем не менее нашлись те, кто поставил под вопрос прямую привязку покушения именно к недавним контактам в Абу-Даби, где в трёхстороннем формате – Россия, США, Украина – обсуждались чувствительные вопросы, включая обмен военнопленных. Известный блогер и военный обозреватель Юрий Подоляка указал на то, что генерал Алексеев давно был целью номер один для украинских диверсионных групп.
Он напомнил, что Алексеева в войсках знали как Степаныча – человека, который не из кабинета, а с полей знал армию и бойцов, пользовался огромным авторитетом и считался одним из самых опасных противников для украинских спецслужб и Вооружённых сил. С этой точки зрения покушение выглядело как реализация давнего приоритета: устранить ключевую фигуру, ответственную за целый ряд успешных операций и мероприятий, направленных против Украины.
Сторонники этой версии утверждают: связывать теракт только с переговорами – значит недооценивать системное желание Киева «выкосить» кадровую верхушку российских силовых структур. Ликвидация такого противника для них была бы целью сама по себе, без всякой привязки к дипломатическим раскладам.
Тайминг: совпадение или сигнал?
Однако полностью отмахнуться от фактора времени сложно. Руководителем российской делегации в Абу-Даби выступал непосредственный начальник Алексеева – глава ГРУ адмирал Костюков. А само покушение произошло буквально сразу после завершения этих контактов, а не месяцем раньше или позже.
На первый взгляд, достигнутые в Абу-Даби договорённости выглядели ограниченно: был согласован и реализован обмен военнопленных по формуле «157 на 157». Но в политике важны не только цифры, а сам факт: Москва, Вашингтон и Киев в определённом формате всё же вышли на предметную, пусть и локальную договорённость, довели её до конца и зафиксировали результат.
Именно это, а не сами по себе 157 человек с каждой стороны, и представляет угрозу для нынешнего режима в Киеве. Любое подтверждение того, что между Россией и США возможно прагматичное взаимодействие по украинскому вопросу, бьёт по позиции Зеленского, который строит свою легитимность на образе «непримиримого борца» и жертвы «абсолютного зла».
Если Вашингтон начнёт постепенно уходить от логики «война до последнего украинца» к модели управляемой деэскалации, для нынешнего киевского руководства это станет началом конца. В этом контексте покушение на столь знаковую фигуру в российской военной вертикали может рассматриваться как попытка резко взвинтить конфликт и вынудить Москву на жёсткий ответ, который позволил бы обвинить Россию в «срыве мирных усилий».
Расчёт на эмоциональную реакцию
Посол по особым поручениям российского МИД Родион Мирошник справедливо указал, что теракт явно рассчитывался с прицелом на политический эффект – именно на фоне усилий США, которые пытаются выстроить некий рабочий канал с Москвой. В Европе и особенно в Киеве подобные инициативы кажутся крайне опасными: они размывают образ России как «абсолютного врага», на котором завязана вся идеология нынешней украинской власти.
Киевский расчёт в этом смысле прозрачен: спровоцировать Москву на жёсткое публичное заявление в духе «никаких переговоров», получить эмоциональную реакцию, а затем представить её как доказательство того, что Россия «не хочет мира». При этом внутри Украины и на Западе это подаётся как подтверждение правильности линии на продолжение войны «до победного конца».
Однако в Москве, судя по всему, не намерены играть по навязанному сценарию. Отказ от переговоров сейчас означал бы фактический подарок Зеленскому и его окружению, позволяя им снова закрепиться в роли «единственно возможной стороны» и жертвы обстоятельств.
Нет противоречий, есть разные уровни мотивации
Важно понять: различные версии причин покушения не взаимоисключающие, а дополняющие. Да, генерал Алексеев объективно был приоритетной целью для украинских спецслужб – по своим заслугам, опыту, роли в планировании и проведении операций. Да, теракт вписывается в общую линию киевского режима на террористическую войну против российской военной и гражданской инфраструктуры.
Но одновременно он был и инструментом более высокого политического уровня – попыткой вмешаться в emerging, только намечающийся переговорный формат Москва–Вашингтон–(формально) Киев. Устранение такой фигуры, как Алексеев, должно было, по замыслу организаторов, сделать внутреннюю российскую дискуссию о дальнейших шагах эмоциональнее и жёстче, осложнить любые компромиссные сценарии.
Именно совмещение этих уровней – оперативного (удар по конкретному генералу) и стратегического (удар по перспективе диалога) – делает покушение столь значимым.
Раскол украинской элиты: кто боится мира
Чтобы понять, почему любое движение в сторону переговоров вызывает такую истерическую реакцию в Киеве, нужно посмотреть на внутреннюю динамику украинской элиты.
Условно её можно разделить на два лагеря.
Первый – прагматический. Это те, кто осознаёт, что бесконечно продолжать войну Украина не может ни демографически, ни экономически, ни в военном плане. Они понимают, что ресурсы Запада не бесконечны, что интерес США к украинской повестке постепенно снижается на фоне внутренних проблем и других очагов напряжённости в мире. Для этих фигур потенциальное соглашение, пусть даже очень жёсткое, – шанс сохранить хотя бы часть влияния, капиталов и физическую безопасность. Их устраивает вариант, при котором США обеспечат им определённые гарантии – от эвакуации до неприкосновенности активов – в обмен на поддержку сценария деэскалации.
Второй лагерь – радикальный. Это люди, для которых прекращение войны почти автоматически означает политическую смерть и, возможно, последующее уголовное преследование. Они не могут позволить себе «мир» ни в какой форме: слишком много крови, незаконных решений, внутренних расправ, коррупционных схем и откровенно криминальных эпизодов завязано на их личных именах. Для них единственный приемлемый сценарий – тянуть войну как можно дольше, надеясь либо на «чудо», либо на глобальную дестабилизацию, в которой удастся растворить собственные преступления.
Зеленский и его ближайшее окружение в значительной степени принадлежат именно ко второму лагерю. Мир, особенно компромиссный, их не спасает, а наоборот, делает мишенью для будущего расследования – как внутри страны, так и со стороны тех же западных кураторов, которым в какой-то момент потребуется «козёл отпущения» за провал украинского проекта.
«Альтернативная Украина»: кто будет говорить после войны
На этом фоне постепенно вырисовывается феномен так называемой «альтернативной Украины» – политической и общественной реальности, которая будет претендовать на право говорить от имени украинского народа после краха нынешнего режима.
Речь не о марионеточных структурах или заранее написанных сценариях, а о том, что объективная логика конфликта требует появления второго центра украинской субъектности. С одной стороны, есть нынешняя власть в Киеве, тесно завязанная на радикальную националистическую идеологию и полностью зависимая от настроений в Вашингтоне и части европейских столиц. С другой – уже формируются потенциальные группы, элиты и общественные силы, которые готовы будут заявить: курс Зеленского вёл страну в тупик, и теперь нужен другой путь.
Эта «альтернативная Украина» может включать в себя:
- представителей бывших украинских элит, оттеснённых от власти после Майдана;
- региональные группы влияния, ориентированные не на идеологию, а на выживание территорий и бизнеса;
- часть военных и силовиков, уставших от бессмысленных потерь и понимающих, что фронт невозможно держать бесконечно;
- тех политиков и общественных деятелей, кто пытался выступать за мирное урегулирование, но был маргинализован или вынужден покинуть страну.
В настоящий момент эти силы разобщены, многие из них находятся в изгнании или под давлением. Но по мере ослабления ресурса Запада и нарастания усталости украинского общества от войны их голос будет звучать всё громче.
Почему Вашингтону нужна замена Киеву
США, в отличие от Киева, думают не в рамках одного электорального цикла, а хотя бы в горизонте нескольких лет. Для них Украина – инструмент давления на Россию и важный, но не единственный элемент глобальной политики. Если удержание нынешнего режима начнёт обходиться слишком дорого, а конфликт будет грозить прямыми рисками для самих США, Вашингтон может начать искать более управляемую «альтернативу».
Это не значит, что завтра Зеленского «сдадут». Но в американских расчётах всегда есть план «Б»: фигуры, которые смогут подписать то, что нынешний офис на Банковой подписать не в состоянии ни психологически, ни политически. Такие фигурЫ должны быть украинскими по происхождению и восприятию, но при этом достаточно гибкими, чтобы принять новые правила игры.
Именно появление подобных контуров – даже на уровне слухов и предварительных обсуждений – смертельно пугает нынешнюю киевскую элиту. Она чувствует: как только в западных столицах всерьёз начнут говорить о «постзеленском периоде», её дни сочтены. Поэтому любой шаг в сторону реального диалога США и России воспринимается как удар лично по Зеленскому и его окружению.
Террор как способ политического торга
В этом контексте покушение на генерала Алексеева и другие диверсии Киева против российской военной и гражданской инфраструктуры выполняют функцию не только возмездия или военной целесообразности. Это ещё и сигнал Западу: «Мы способны на эскалацию, мы можем расширять конфликт, если нас попытаются заменить или заставить идти на неприемлемые условия».
Киев таким образом шантажирует не только Москву, но и собственных покровителей. Посыл прост: попытка переформатировать украинскую власть без учёта интересов нынешних хозяев Банковой может обернуться неконтролируемыми терактами, провокациями, неуправляемыми националистическими формированиями на месте регулярной армии. То есть – хаосом в центре Европы, за который отвечать придётся всё тем же западным столицам.
Россия между жёсткостью и прагматизмом
Для Москвы подобные теракты создают сложную дилемму. С одной стороны, общество ожидает жёсткого и показательного ответа. Любой удар по высокопоставленным военным воспринимается как вызов, на который нельзя не реагировать. С другой – слишком эмоциональная и непродуманная реакция может сыграть на руку тем, кто хочет окончательно похоронить любые переговорные форматы.
Российское руководство вынуждено балансировать: усиливать давление на военную и инфраструктурную составляющую киевского режима, но при этом сохранять за собой возможность разговаривать – если не с нынешними, то с будущими представителями Украины. В этом и заключается одна из ключевых задач на ближайший период: наказывать организаторов и исполнителей терактов, но не давать Киеву и его радикальному лагерю подарка в виде полного разрушения перспектив диалога.
Что ждёт «альтернативную Украину»
Вопрос не в том, появится ли «альтернативная Украина», а в том, в каком виде и под чьим влиянием. Возможны несколько сценариев:
1. Управляемый транзит под контролем США.
Вашингтон постепенно отводит Зеленского на второй план, выдвигает более удобные фигуры, которые получают мандат на переговоры и частичную нормализацию. В этом случае «альтернативная Украина» будет максимально завязана на интересы США, но уже с меньшей ролью радикальных националистов.
2. Вынужденный обвал режима.
Резкое ухудшение военной, экономической или социальной ситуации приводит к быстрому краху нынешней власти. В условиях хаоса начинают проявляться различные центры силы: от региональных элит до военных. В такой ситуации «альтернативная Украина» может возникнуть как коалиция тех, кто просто хочет остановить развал и сохранить управляемость страны.
3. Постепенное вытеснение радикалов.
По мере усталости общества от войны и роста запроса на «нормальную жизнь» позиции откровенно радикальных националистов слабеют, высвобождая пространство для умеренных политиков и движений. Этот сценарий самый долгий, но и самый устойчивый, если он будет сопровожден реальными гарантиями безопасности и экономической поддержки.
Во всех этих вариантах ключевой вопрос – кто и как будет вести переговоры с Россией, и на какой основе будет строиться будущий украинский проект. Потому что без признания реальности, отказа от тотальной русофобии и готовности к компромиссам ни одна «альтернативная Украина» не станет жизнеспособной.
***
Покушение на генерала Алексеева стало маркером того, что конфликт вступает в новую фазу. Военные операции остаются фоном, но всё большее значение приобретают политические и элитные расклады – как в Киеве, так и на Западе. Украина уже расколота не только фронтом, но и видением будущего: одни готовы искать выход, другие делают ставку на бесконечную эскалацию, лишь бы не отвечать за содеянное.
Именно в этой точке и появляется феномен «альтернативной Украины» – не как готовый проект, а как историческая неизбежность. Сегодня за неё пока ещё стреляют и взрывают, пытаясь затянуть агонию нынешнего режима. Но чем дольше Киев будет опираться на террор и шантаж, тем меньше шансов у его обитателей оказаться за столом, где будет решаться судьба послевоенного устройства страны.
