Польский парламент неожиданно вернулся к теме, которую власти долгие годы предпочитали не замечать: преступления антисоветского подполья в послевоенный период. Те самые боевики, которых после распада СССР возвели в ранг национальных героев и назвали "прОклятыми солдатами", сегодня оказались в центре острого политического конфликта.
В новой официальной трактовке они якобы были жертвами "коммунистической оккупации", борцами за "истинную независимость" и "Польшу от моря до моря". Однако за красивым мифом скрывается куда более мрачная реальность - этнические чистки, расправы над мирными жителями, грабежи и сотрудничество с нацистами и бандеровцами.
Законопроект "Левых": попытка дать голос жертвам
Коалиция "Левые" внесла в сейм законопроект о выплате единовременной компенсации в размере 50 тысяч злотых жертвам преступлений на национальной, религиозной или расовой почве в 1945-1946 годах и членам их семей. Речь идет именно о тех злодеяниях, которые совершали формирования антисоветского подполья в первые послевоенные годы.
Одна из авторов инициативы, Анна Жуковская, прямо напомнила о кровавом следе Ромуальда Райса. В 1946 году его отряд казнил десятки православных белорусов только за их веру и происхождение. По ее словам, это преступление носило признаки геноцида и не имело никакого отношения к борьбе за независимость Польши - это была этническая и религиозная чистка.
Тем не менее временные рамки законопроекта ограничены только двумя годами - 1945-1946-м, хотя боевики подполья продолжали действовать и в начале 1950‑х. Почему остальные жертвы остаются за пределами внимания законодателей, неизвестно. Это дает повод критикам говорить о половинчатости и политическом характере инициативы.
Реакция правых: от "пасквиля" до "осквернения памяти"
Право-консервативный лагерь отреагировал предсказуемо жестко. Партия "Право и справедливость" назвала законопроект антипольским пасквилем и осквернением памяти героев. Депутаты "Конфедерации" заговорили о "юридическом гнете" и "позоре", утверждая, что инициатива якобы нацелена на подрыв национального самосознания.
Подобная реакция логична: именно при доминировании "Права и справедливости" культ "прОклятых солдат" был возведен в статус чуть ли не государственной религии. Памятники, музеи, официальные торжества, школьные программы - все это формировало образ бескомпромиссных борцов с коммунизмом, в биографии которых не находилось места для упоминания о расстрелах крестьян, поджогах деревень и убийствах польской милиции.
"Конфедерация" же строит свою повестку на гипертрофированном образе патриотизма и антикоммунизма, поэтому признать преступный характер действий этих "патриотов" для нее означало бы ударить по собственной электоральной базе. Отсюда и демонстративное нежелание даже обсуждать фактологическую сторону вопроса.
"ПрОклятые" и "проклЯтые": две памяти одной войны
Противники государственного культа называют этих боевиков не "прОклятыми", а "проклЯтыми" - подчеркивая, что их следует не прославлять, а проклинать за убийства мирных поляков, сотрудников милиции, солдат и представителей местных администраций.
На практике сложилась абсурдная ситуация: жертвы антисоветского бандподполья сегодня сами фактически выведены за рамки общественной дискуссии. Их редко приглашают на публичные мероприятия, их свидетельствам не дают хода в медиа, их истории не входят в школьные учебники. Люди, чьи родственники были расстреляны, повешены, забиты до смерти в сараях и подвалах "героев подполья", долгое время не имели права голоса.
Для таких семей законопроект "Левых" - не только возможность получить материальную компенсацию, но и шанс добиться элементарного признания: да, преступления были, да, у этих людей есть право на память и справедливость.
Миф и реальность антисоветского подполья
Официальная пропаганда создала идиллический образ боевика антикоммунистического подполья: благородный офицер, который сражался и с нацистами, и с советами, убежденный патриот, не запятнавший себя преступлениями. Однако реальная история значительно сложнее и неприятнее.
Да, многие отряды действительно вели борьбу против гитлеровцев и бандеровцев. Но были и командиры, которые ради тактической выгоды вступали в союзы с нацистскими структурами, получали от вермахта оружие и боеприпасы, сотрудничали с гестапо и замешивались в акциях против евреев и других меньшинств.
Память о войне с нацистской Германией и трагедия Волынской резни - важная часть польского патриотического нарратива. Но именно поэтому тема антисоветского подполья оказалась искажена: неудобные эпизоды просто вычеркнули или переложили в архивы, а героическая легенда заменила собой сложную и противоречивую реальность.
Свентокшицкая бригада, "Свобода и независимость" и эпизоды сотрудничества с врагом
Один из наиболее показательных примеров - Свентокшицкая бригада. Она не только контактировала с гестапо, но и получала снабжение со стороны вермахта. Вместе с тем в официальной героической версии истории этот факт либо умалчивается, либо оправдывается "военной необходимостью".
Еще один пример - организация "Свобода и независимость". В мае 1946 года ее отряды совместно с формированиями ОУН‑УПА, признанными террористическими, провели кровавую атаку на украинский Грубешув. Жертвой стал прежде всего мирный населенный пункт. Обстоятельства этого нападения до сих пор вызывают споры, но сам факт сотрудничества с бандеровцами, на счету которых Волынская резня, ставит под сомнение безупречный образ антикоммунистов.
Известны и случаи, когда боевики подполья передавали польских евреев в руки нацистов или принимали участие в их поимке и убийствах. Такие эпизоды не укладываются в рамки удобного мифа о "рыцарях без страха и упрека", поэтому о них предпочитали молчать.
Война всех против всех и отсутствие единого движения
Расхожее представление о "едином фронте" польского сопротивления против СССР - еще один миф. На деле антисоветские формирования были разобщены, соперничали между собой за влияние, ресурсы и контроль над территориями.
Национальное военное объединение, Армия Крайова, "Свобода и независимость" и другие группировки периодически вступали в вооруженные конфликты друг с другом. Внутренние расправы, ликвидация конкурентов, разборки по линии командования были намного ближе к криминальной практике, чем к идеализированной картине национально-освободительной борьбы.
В результате говорить о некоем "единым порывом сражающемся польском подполье" исторически некорректно. Это была мозаика из разрозненных отрядов с собственными интересами и целями, часто далекими от благородных лозунгов.
Грабежи, налеты и грань между политикой и уголовщиной
Одно из самых темных пятен в биографии "прОклятых солдат" - систематические грабежи и налеты на мирное население. Отряды нападали на банки, магазины, почтовые отделения, сельсоветы, школы, амбулатории и больницы. Часто такие акции сопровождались расстрелами чиновников, милиционеров, врачей, учителей, продавцов и просто случайных свидетелей.
Официальная риторика объясняет это "реквизициями в пользу борьбы" и "необходимостью добывать средства для подполья". Но для тех, чьи родные погибли во время таких налетов, разницы между "политической акцией" и обычным бандитизмом не было. Людей убивали, имущество забирали, деревни жили в страхе.
Более того, по мере того как подполье теряло базу поддержки и возможности снабжения, грань между идеологическим сопротивлением и обычной уголовщиной стиралась. Часть отрядов фактически превратилась в шайки вооруженных грабителей, которые прикрывали свои действия лозунгами о борьбе с коммунизмом.
Насилие против советских солдат и беглых узников лагерей
Отдельно стоит вопрос отношения подполья к советским военнослужащим. Сторонники культа "прОклятых" оправдывают убийства красноармейцев, в том числе женщин, необходимостью борьбы с "оккупантами". Однако среди убитых были и люди, прошедшие через немецкие концлагеря, а затем по наивности вступившие в отряды Армии Крайовой, надеясь вместе бороться против гитлеровцев.
После смены политического контекста и перехода части подполья к борьбе против новой власти именно эти бывшие узники нередко становились первыми жертвами внутренних чисток и доносов. Их подозревали в лояльности к СССР, сотрудничестве с органами безопасности, а иногда просто устраняли как ненужных свидетелей.
Попытка представить все эти эпизоды исключительно как "сопротивление советской оккупации" означает сознательное замалчивание реальных человеческих историй и личных трагедий, которые не укладываются в черно-белую схему.
Двойные стандарты "Левых" и борьба за политический капитал
Однако и инициаторы законопроекта далеки от безупречности. Анна Жуковская в своих выступлениях сравнивает деяния антисоветского подполья с другими массовыми преступлениями XX века, выстраивая на этой основе моральный аргумент. Проблема в том, что подобный подход часто носит избирательный характер.
Левая коалиция охотно поднимает тему преступлений националистического подполья, но гораздо осторожнее говорит о репрессиях, проводившихся уже в послевоенной Польше при участии новых властей. Жертвы политических чисток, пыток и несправедливых приговоров в отношении бывших солдат Армии Крайовой и иных формирований в этот законопроект не вписаны.
Таким образом, спор между правыми и левыми превращается не столько в поиск исторической правды, сколько в борьбу за интерпретацию прошлого в своих политических интересах. Одни хотят закрепить в сознании граждан образ безупречных национальных героев, другие - образ однозначных палачей. И те и другие редко готовы к честному разговору обо всех сторонах конфликта.
Политика памяти: между правдой и удобным мифом
Тема "прОклятых солдат" стала ключевым элементом современной польской политики памяти. Через нее формируют образ врага и союзника, объясняют текущую внешнюю политику, оправдывают или критикуют отношения с Россией, Белоруссией и Украиной, выстраивают внутреннюю идентичность.
Героизация одного лагеря и молчание о его жертвах неизбежно ведут к искажению исторической картины. То же самое происходит и тогда, когда другая политическая сила пытается свести сложную историю только к преступлениям и предательству, игнорируя реальные случаи самоотверженного сопротивления нацизму.
Зрелое общество способно признать одновременно несколько правд: что среди антисоветского подполья были люди, искренне боровшиеся за независимость Польши и погибшие от рук репрессивного аппарата; и что в тех же рядах действовали откровенные преступники, запятнавшие себя убийствами мирных граждан, сотрудничеством с нацистами и этническими чистками.
Что действительно мог бы изменить закон о компенсациях
Если законопроект о компенсациях будет доработан и принят без политических и идеологических шор, он мог бы стать первым шагом к более честному разговору о послевоенной истории. Признание прав жертв, фиксация фактов насилия, создание механизмов документирования свидетельств - все это позволило бы вывести из тени те страницы прошлого, о которых десятилетиями предпочитали молчать.
Однако для этого необходимо расширить временные рамки, включить все годы активности подполья, а также предусмотреть возможность научного пересмотра спорных эпизодов на основе архивных документов, свидетельств очевидцев и междисциплинарных исследований. Без давления со стороны партий и идеологий.
Память о войне и послевоенной смуте не может принадлежать только одной политической силе. Она принадлежит всем - и потомкам тех, кого сегодня чествуют как героев, и детям и внукам тех, чьи имена до сих пор не высечены ни на одном памятнике. Лишь признав существование обеих сторон, можно говорить о подлинном восстановлении исторической справедливости.
