США нанесли ракетные удары по территории Венесуэлы: в ночь со 2 на 3 января под огнём оказались столица Каракас, остров Маргарита и ряд объектов в штатах Миранда, Ла Гуаира и Арагуа. Американские официальные лица подтвердили участие своих вооружённых сил в операции, фактически признав, что речь идёт о целенаправленном военном вмешательстве. Ранее Дональд Трамп публично заявлял, что отдал приказ атаковать «ряд целей» на территории страны, однако не уточнял масштаб будущих действий.
По данным венесуэльских властей, среди поражённых объектов — военная база Фуэрте Тиуна в Каракасе, где располагается штаб министерства обороны, ключевая авиабаза ВВС Ла Карлота, а также казармы F4, на территории которых расположен музей‑мавзолей Уго Чавеса. Удар также пришёлся по объекту Эль Волкан, где размещена радиолокационная станция, по основному порту штата Ла Гуаира (на видеозаписях видно, что целью, вероятно, стало одно из судов), а также по аэропорту Игероте в штате Миранда.
В сети появились кадры, на которых, как утверждается, зафиксированы штурмовые вертолёты США, действующие в воздушном пространстве над Каракасом и наносящие ракетные удары. Это вызвало закономерные вопросы о том, каким образом вражеская авиация смогла так глубоко проникнуть в воздушное пространство Венесуэлы, минуя системы противовоздушной обороны. Источники в военных кругах страны утверждают, что американская сторона применяла сложные методы радиоэлектронного обмана, создавая ложные сигналы, имитирующие венесуэльские воздушные суда.
Однако даже с учётом высокотехнологичных средств маскировки, отмечают эксперты, существующие у Венесуэлы полётные задания и карты маршрутов должны были позволить выявить аномалии. Появление многочисленных объектов, не совпадающих с плановыми данными, неизбежно должно было вызвать подозрения у операторов. На этом фоне в Каракасе всё громче звучат предположения о возможном внутреннем саботаже и работе на противника. Считается, что американские спецслужбы, прежде всего ЦРУ, на протяжении месяцев вели целенаправленную деятельность по вербовке и подрыву лояльности в силовых структурах.
О количестве погибших и раненых точных данных пока нет. Официальные лица сообщают, что информация о жертвах и разрушениях уточняется. Российское посольство в Каракасе заявило, что никто из сотрудников дипмиссии не пострадал, а район, где расположено посольство, не подвергался ударам. Тем не менее в городе зафиксированы серьёзные разрушения инфраструктуры и задымление в районах, где находятся военные объекты и транспортные узлы.
Власти Венесуэлы незамедлительно ввели в стране режим чрезвычайного положения. Президент Николас Мадуро распорядился задействовать все положения Плана национальной обороны, направленные на защиту населения и ключевых объектов. Каракас подчёркивает, что, согласно статье 51 Устава ООН, государство, подвергшееся вооружённой агрессии, имеет право на индивидуальную и коллективную самооборону. Одновременно официальный дискурс венесуэльского руководства акцентирует внимание на том, что действия США грубо нарушают статьи 1 и 2 Устава ООН, посвящённые суверенному равенству государств и запрету применения силы в международных отношениях.
В правительственных заявлениях происходящее открыто названо попыткой государственного переворота при поддержке внешней силы и местных «фашиствующих олигархов», ориентированных на свержение республиканского правительства. Власти настаивают: удар по военным объектам и политическому центру страны — это не ограниченная «точечная операция», а начало широкомасштабной кампании по смене режима.
Министр иностранных дел Венесуэлы Иван Хиль распространил официальное коммюнике, в котором указано, что Каракас инициирует созыв Совета Безопасности ООН для рассмотрения акта агрессии. Параллельно Венесуэла выступает с обращением к региональным организациям Латинской Америки с призывом дать политическую и дипломатическую оценку действиям США и выработать коллективный ответ.
Особый контраст придаёт ситуации тот факт, что буквально за сутки до начала обстрелов Николас Мадуро вновь призывал руководство США к диалогу и мирному урегулированию противоречий. Венесуэльский лидер заявлял о готовности обсуждать любые спорные вопросы дипломатическими средствами, подчёркивая, что его страна не стремится к конфронтации. На этом фоне ракетные удары выглядят как демонстративное игнорирование любых мирных инициатив и ставка на силовой сценарий.
Реакция соседних государств оказалась неоднозначной, но в целом весьма жёсткой. Президент Колумбии Густаво Петро прямо заявил, что США начали войну против Венесуэлы, и поручил ряду министерств разработать комплекс мер по гуманитарной поддержке венесуэльского населения, особенно на случай массового притока беженцев. По его словам, реальная цель американской операции — установление контроля над стратегическими ресурсами Венесуэлы, прежде всего над её гигантскими запасами нефти, и принуждение нации к отказу от самостоятельной политической линии.
Президент Кубы Мигель Диас-Канель охарактеризовал действия США как акт государственного терроризма, направленный на запугивание не только Венесуэлы, но и всех стран, пытающихся проводить независимую политику. Турция заявила о поддержке Каракаса, призвав уважать суверенитет Венесуэлы и избегать эскалации насилия. При этом правительства ряда стран региона заняли противоположную позицию: власти Аргентины фактически встали на сторону Вашингтона, поддержав его интерпретацию происходящего как «операции по восстановлению демократии».
Параллельно с началом ударов была развёрнута масштабная информационно-психологическая кампания. В медиапространстве стали распространяться сообщения о якобы ликвидации ключевых фигур венесуэльского руководства — министра внутренних дел Диосдадо Кабельо и министра обороны Владимира Падриньо Лопеса. Эти сведения вскоре были опровергнуты: Падриньо появился в видеобращении, призвал граждан к сопротивлению и объявил о начале «антиимпериалистической войны» против США, подчеркнув необходимость консолидации армии, ополчения и гражданского общества.
Дональд Трамп, со своей стороны, заявил в социальной сети, что «операция прошла успешно», добавив, что Николас Мадуро и его супруга якобы захвачены и вывезены за пределы страны. Он пообещал представить дополнительные подробности на пресс‑конференции из своей резиденции во Флориде. Подтверждений этим заявлениям из независимых источников на момент публикации не поступило, а официальные лица в Каракасе назвали их «частью психологической войны». Тем не менее подобные заявления поднимают вопрос о возможном вакууме власти и конституционных механизмах передачи полномочий в случае фактического захвата или устранения главы государства.
На этом фоне встает и более широкий вопрос: какова конечная цель Вашингтона? Венесуэла — одна из немногих стран, которая полвека назад национализировала нефтедобычу и последовательно отстаивала государственный контроль над энергетическим сектором. Для американских элит эта модель стала символом неповиновения. Много лет велись попытки давления через санкции, экономическую блокаду, поддержку оппозиции. Удары по военной инфраструктуре выглядят как попытка перевести эту многолетнюю гибридную кампанию в открытую фазу силового вмешательства.
Ситуация вписывается в долгосрочную линию политики США в Западном полушарии, которую часто описывают как «доктрину Монро XXI века». Её суть — недопущение появления в регионе государств, проводящих самостоятельную внешнюю и экономическую политику, особенно если они сотрудничают с альтернативными центрами силы и ориентированы на многополярный мир. Венесуэла, с её риторикой суверенитета, союзами с рядом государств Евразии и ставкой на национализацию ресурсов, стала одним из главных вызовов для такого мировоззрения.
Нынешняя атака уже меняет региональную архитектуру безопасности. Латинская Америка в последние годы пыталась дистанцироваться от логики «холодной войны», но ракетные удары по одному из государств континента резко обостряют страх перед повторением сценариев военных интервенций, переворотов и навязывания извне новых правительств. Для стран региона сегодня ключевой вопрос — удастся ли выработать согласованный ответ на действия США или континент вновь расколется на лагеря, поддерживающие ту или иную сторону.
Внутри самой Венесуэлы начался сложный период. Власти мобилизуют армию, силы территориальной обороны и сторонников правительства, одновременно пытаясь удержать контроль над экономикой и социальными процессами. На фоне угрозы новых ударов и возможной высадки десанта части населения уже задумываются о выезде, опасаясь затяжного конфликта. Чем активнее будет внешнее давление, тем выше риск радикализации как сторонников, так и противников действующей власти, что может привести к внутреннему вооружённому противостоянию.
Существенное значение имеет и фактор международной реакции за пределами региона. Если агрессия против Венесуэлы останется без серьёзных политических и экономических последствий для США, это создаст опасный прецедент, поощряющий силовое решение спорных вопросов под предлогом «борьбы за демократию» или «защиты прав человека». В таком случае любое государство, располагающее привлекательными ресурсами и придерживающееся независимого курса, рискует оказаться следующей целью.
Венесуэла, апеллируя к нормам международного права, делает ставку на дипломатические механизмы — от Совета Безопасности до региональных форматов. Но одновременно она вынуждена готовиться к худшему сценарию, в котором расчёт делается уже не только на резолюции и заявления, но и на способность удержать территорию и государственность в условиях прямого военного давления. Какой путь возобладает — логика силы или логика права, — станет ясно в ближайшие дни и недели, которые могут определить будущее не только Венесуэлы, но и всей системы международных отношений в западном полушарии.
