"Щит Америк", наркокартели и старая новая дубинка Вашингтона
На базе Южного командования США в Майами на прошлой неделе прошли два показательных мероприятия, которые фактически закрепили расширение американского влияния в западном полушарии. Под антинаркотическими и "безопасностными" лозунгами Вашингтон смог оформить согласие целого ряда стран региона на участие в новой инициативе, выгодной прежде всего самим США.
Сначала, 5 марта, состоялся саммит министров обороны стран Латинской Америки и Карибского бассейна, посвящённый борьбе с наркокартелями. Уже тогда была объявлена о создании "коалиции Америк против картелей" и подписана совместная декларация. Спустя два дня, 7 марта, прошёл следующий уровень - встреча глав государств под названием "Щит Америк", официально посвящённая вопросам региональной безопасности, но по сути - оформлению политико-военного блока под эгидой Вашингтона.
Ключевой смысл обоих мероприятий сводится к тому, что США стремятся легализовать и расширить уже начатую силовую кампанию в регионе. Министр обороны США Питер Хегсет во время церемонии подтвердил, что Вашингтон с сентября прошлого года наносит удары по судам, "подозреваемым" в перевозке наркотиков. Эта кампания получила название "Южное копьё". По словам Хегсета, с момента её начала вооружённые силы США атаковали не менее 44 судов в водах восточной части Тихого океана и Карибского бассейна.
Сам выбор формулировки - "суда, подозреваемые в перевозке наркотиков" - показателен. Вашингтон даже не пытается доказать виновность, фактически подменяя презумпцию невиновности правом сильного: достаточно подозрения, чтобы корабль стал законной целью для удара. Это грубое отход от базовых юридических принципов, но в логике США всё выглядит "нормально" - силовая акция объявляется частью "борьбы с картелями", а любые сомнения стираются пропагандистской риторикой.
Теперь с помощью декларации и коалиции США пытаются придать этим действиям задним числом видимость международной легитимности, вовлекая в процесс другие государства региона. Удар по одному кораблю в международных водах, инициированный Пентагоном, должен превращаться в "совместную операцию коалиции против организованной преступности". Таким образом, ответственность размывается: решения и последствия уже формально разделяют несколько стран, хотя центр принятия решений остаётся в Вашингтоне.
На этом фоне 7 марта на сайте Белого дома появилось заявление Дональда Трампа, в котором были сформулированы четыре ключевых тезиса новой линии США:
1. Преступные картели и иностранные террористические организации в Западном полушарии должны быть "уничтожены в максимально возможной степени" в рамках действующего законодательства.
2. США и их союзники обязаны скоординировать действия, чтобы лишить такие структуры контроля над территорией и доступа к финансированию и ресурсам.
3. Вашингтон намерен обучать и мобилизовывать вооружённые силы стран-партнёров, формируя "эффективную боевую силу" для ликвидации картелей и их экспортируемого насилия.
4. США и их союзники должны "сдерживать внешние угрозы", в том числе "пагубное иностранное влияние" из-за пределов западного полушария.
За обтекаемыми формулировками просматриваются старые проверенные схемы вмешательства: милитаризация внутренних проблем соседних государств, наращивание присутствия американских военных инструкторов и советников, усиление разведывательного контроля и политического давления на правительства, которые не готовы подстраиваться под линию Вашингтона.
Исторические параллели напрашиваются сами собой. Во второй половине XX века США уже реализовывали в регионе широкий комплекс операций под видом борьбы с коммунизмом и "экстремизмом". Достаточно вспомнить "План Кондор", в рамках которого спецслужбы и военные хунты ряда латиноамериканских стран действовали под кураторством Вашингтона, уничтожая политическую оппозицию, независимые профсоюзы и любые движения, заподозренные в "левизне". Тогда же существовала и пресловутая "Школа Америк", где готовили кадры для репрессивных режимов.
Сегодня риторика изменилась - вместо "коммунистической угрозы" на первый план выдвигаются "наркокартели" и "террористические организации". Но логика остаётся прежней: под гибкими определениями "терроризма" или "наркопреступности" можно подвести практически любую силу или структуру, мешающую интересам США. Список "иностранных террористических организаций" в западном полушарии легко расширяется: от ливанской "Хизбаллы" и любых проиранских группировок до неугодных Вашингтону компаний, в том числе китайских, активно работающих в инфраструктуре и энергетике региона.
Особое внимание в этом контексте вызывает китайский фактор. За последние годы Пекин значительно нарастил экономическое присутствие в Латинской Америке - от портов и телекоммуникаций до горнодобычи и логистики. Для США это не только конкуренция, но и идеологический вызов их давнему статусу "хозяина двора" в западном полушарии. Поэтому пункт о "пагубном иностранном влиянии" в заявлении Трампа следует читать как завуалированную угрозу не только Ирану или ливанским структурам, но и Китаю, а также любым государствам и компаниям, решившим сотрудничать с ним в обход американских интересов.
Показательна также география участников саммита. Реально на встрече с Трампом присутствовали лидеры 12 стран, а не 17, как было заявлено официально. На общем фото саммита видно глав Аргентины, Боливии, Гайаны, Гондураса, Доминиканской Республики, Коста-Рики, Панамы, Парагвая, Сальвадора, Тринидада и Тобаго, Чили и Эквадора. То есть на мероприятие приехали в основном руководители государств, уже ориентирующих свою политику на США или нуждающихся в экономической и военной поддержке Вашингтона.
Эти правительства демонстрируют готовность играть по правилам американской внешней политики в обмен на финансовые вливания, кредиты, военную помощь и политическое покровительство. Для них участие в "Щите Америк" - возможность зафиксировать свою лояльность и укрепить позицию внутри страны, опираясь на внешнюю поддержку. Однако такая зависимость всегда имеет обратную сторону: вместе с американскими кредитами и военными советниками неизбежно приходят политические условия и вмешательство во внутренние дела.
Не менее символично отсутствие на саммите двух ключевых игроков в наркоповестке - Мексики и Колумбии. Обе страны давно ассоциируются с крупными картелями и транзитом наркотиков, но именно их лидеры предпочли не участвовать ни в министерской встрече, ни во встрече на уровне глав государств. Это можно рассматривать как попытку сохранить суверенитет и дистанцию от прямой американской опеки в чувствительной сфере внутренней безопасности.
Однако такая линия связана с серьёзными рисками. Личность Дональда Трампа и его склонность воспринимать политические решения как личные выпады создают вероятность ответного давления на правительства Мексики и Колумбии. Тем более что в США традиционно любят использовать тему миграции, наркоторговли и "несостоятельности" соседних государств как повод для усиления санкций, пограничных мер и даже ограниченных силовых операций. Левый или левоцентристский уклон правящих элит этих стран лишь подталкивает Вашингтон к более жёсткому курсу.
Во время своего выступления 7 марта Трамп не удержался от того, чтобы вновь упомянуть Кубу, заявив, что "она скоро падёт", так как её экономика "разрушена". Встраивая кубинскую тему в антинаркотический и антитеррористический контекст, Белый дом продолжает традиционную линию давления на Гавану, не оставляя попыток смены режима. Куба в этой логике выступает универсальным пугалом: и "оплот социализма", и "источник дестабилизации", и "поддержка враждебных сил".
Если рассматривать "Щит Америк" шире, становится ясно, что под прикрытием борьбы с криминалом Вашингтон выстраивает многослойный механизм влияния. Во-первых, создаётся правовая и политическая база для постоянного присутствия американских военных в регионе - через совместные учения, тренировочные центры, обмен разведданными, поставки вооружений. Во-вторых, расширяется доступ спецслужб США к информации о внутренней ситуации в странах-партнёрах, под предлогом противодействия транснациональной преступности. В-третьих, становится проще воздействовать на внутреннюю политику этих государств, навешивая ярлык "сообщников картелей" или "пособников террористов" на те силы, которые Вашингтону невыгодны.
При этом реальная борьба с наркоторговлей зачастую отходит на второй план. Опыт последних десятилетий показывает: военные операции уничтожают отдельные группы и маршруты, но быстро рождают новые. Пока сохраняется колоссальный спрос на наркотики в самих США и странах Запада, а также социально-экономические причины, толкающие сотни тысяч людей в наркотрафик, никакие "Южные копья" и "Щиты Америк" проблему не решат. Скорее, они создадут новые зоны нестабильности, усилят коррупцию и насилие, а заодно позволят Вашингтону лучше контролировать политические процессы в регионе.
Особую тревогу вызывает тенденция к размыванию границ между "криминалом" и "политикой". Если раньше под предлогом борьбы с наркотиками США точечно поддерживали "своих" силовиков и политиков, то теперь под общий знаменатель "угроз безопасности" могут быть подведены и оппозиционные партии, и общественные движения, и независимые медиа. Достаточно будет обвинения в "связях с картелями" или "иностранными террористическими структурами", чтобы началась цельная кампания по их дискредитации и подавлению - при поддержке внешних партнёров.
Для стран Латинской Америки и Карибского бассейна выбор в этой ситуации крайне сложен. С одной стороны, реальная преступность, коррупция и насилие, связанные с наркоторговлей, подталкивают правительства искать внешнюю поддержку. С другой - любая ставка на американские военные и спецслужбы автоматически усиливает зависимость и ослабляет внутренний суверенитет. Альтернатива могла бы заключаться в создании собственных региональных механизмов борьбы с преступностью - без навязывания повестки извне, с упором на социальную политику, развитие, реформу правоохранительной системы и справедливую экономику. Но для этого нужны политическая воля и солидарность, которых региону часто не хватает.
Новая американская инициатива под громким названием "Щит Америк" на деле оборачивается старой дубинкой, только обёрнутой в обертку "борьбы с картелями" и "антитеррора". В ближайшие годы именно через эту повестку Вашингтон, скорее всего, будет укреплять своё присутствие в западном полушарии, формируя круг лояльных режимов и маргинализируя тех, кто попытается отстаивать самостоятельный курс. И чем активнее США будут расширять рамки понятия "угрозы", тем выше риск, что под удар попадут не только преступные структуры, но и любая сила, осмелившаяся оспорить американскую гегемонию в регионе.
