Заявление о том, что 85% всех беженцев в мире исповедуют ислам, стало предметом пристального внимания после публикации политика от ультраправой португальской партии Chega. Это утверждение вызвало волну обсуждений, однако фактологический анализ показывает, что подобная статистика не подтверждается достоверными данными и вводит в заблуждение.
Прежде всего стоит отметить, что религиозная принадлежность беженцев — параметр, который далеко не всегда фиксируется официальными структурами. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) действительно собирает большие массивы данных, но в основном опирается на информацию, предоставляемую правительствами стран. А поскольку не все государства указывают религию в своих отчетах, обобщающая статистика по религиозному составу беженцев остается неполной и фрагментарной.
На 2024 год, по данным УВКБ ООН, в мире насчитывалось около 42,7 миллиона беженцев, нуждающихся в международной защите. Кроме того, более 73 миллионов человек вынужденно переместились внутри своих стран, и еще 8,4 миллиона находятся в процессе получения статуса беженца. Эти цифры отражают сложную и многоаспектную картину глобальной миграции, в которой религиозный фактор играет лишь одну из ролей.
Основные страны происхождения беженцев в 2024 году — Сирия, Афганистан, Южный Судан, Венесуэла и Украина. Первые три действительно являются государствами с мусульманским большинством, однако в Венесуэле и Украине преобладает христианская религиозная традиция. Учитывая, что украинские и венесуэльские беженцы составляют почти треть от общего числа нуждающихся в защите, утверждение о 85-процентной доле мусульман не выдерживает критики.
Кроме того, важно учитывать, что религиозная принадлежность на уровне населения страны не означает, что все беженцы оттуда исповедуют ту же веру. Внутри каждой страны существуют этнические, культурные и религиозные меньшинства, которые также становятся жертвами конфликтов и вынуждены покидать свои дома. Более того, часть людей, идентифицируемых как мусульмане по происхождению, может не практиковать религию или даже считать себя атеистами.
Что касается утверждения о том, что мусульмане якобы стремятся преимущественно на Запад, статистика опровергает и это. Хотя Германия действительно приняла наибольшее количество беженцев в Европе с 2015 года, в числе семи стран, принявших больше всего просителей убежища за последние годы, четыре находятся в мусульманском мире: Турция, Иран, Пакистан и Чад. Это ясно демонстрирует, что значительная часть беженцев находит приют в соседних странах, где культура и язык ближе, а религиозные традиции схожи.
Турция, в частности, удерживает лидерство по числу размещенных беженцев уже почти десятилетие. В стране находится более 3,5 миллионов сирийцев, причем подавляющее большинство из них остаются в рамках региона, а не отправляются в Европу. Аналогичная ситуация наблюдается в Иране, который приютил миллионы афганских беженцев, и в Пакистане, где проживают сотни тысяч перемещенных лиц. Эти данные подрывают миф о том, что мусульманские беженцы якобы избегают мусульманских стран.
Существуют и другие причины, по которым беженцы выбирают Европу или Северную Америку. Это может быть наличие родственников, существующие диаспоры, возможность получить образование или работу, а также уровень защищенности прав человека. Однако ни одна из этих причин не связана исключительно с религиозной принадлежностью.
Также стоит учитывать, что религиозная карта мира не статична, а миграционные потоки зависят от политических, экономических и климатических факторов. Например, война в Украине вызвала крупнейший с 1945 года наплыв беженцев в Европу, и подавляющее большинство из них — христиане. Это вновь доказывает, что религия сама по себе не определяет структуру беженцев.
Политики, использующие обобщенные и недостоверные данные, рискуют усилить ксенофобские настроения и исламофобию в обществе. Подобные заявления часто строятся на предвзятых представлениях и игнорируют реальность, подтверждаемую международными организациями и научными исследованиями.
К тому же, если рассматривать долгосрочную динамику, видно, что состав беженцев меняется в зависимости от геополитических событий. Например, в 1990-х основными беженцами в Европе были выходцы с Балкан, в 2000-х — из Ирака и Сомали, а в 2010–2020-х – в основном из Сирии и Афганистана. Сегодня же к ним добавились миллионы украинцев.
Важно также понимать, что большинство беженцев вовсе не добираются до Европы. По оценкам УВКБ, около 70% всех беженцев в мире остаются в своих регионах, зачастую — в развивающихся странах. Это опровергает популярный миф о массовом исходе населения из мусульманских стран исключительно на Запад.
Кроме того, в ряде случаев именно мусульманские страны демонстрируют наибольшую солидарность по отношению к беженцам. Например, Иордания и Ливан, несмотря на собственные экономические трудности, приняли миллионы сирийцев и палестинцев. Эти примеры показывают, что исламский мир не отказывается от помощи своим соотечественникам.
Также стоит помнить, что правовой статус беженца определяется не религией, а конкретными обстоятельствами, вынуждающими человека покинуть свою страну. Международное право защищает всех людей вне зависимости от их вероисповедания или этнической принадлежности. Делать акцент на религии — значит упрощать и искажать суть проблемы.
В целом, утверждение о том, что 85% всех беженцев в мире исповедуют ислам, не только не подтверждается надежными источниками, но и представляет собой опасное упрощение сложной глобальной проблемы. Миграция — это многогранное явление, в котором религия — лишь один из множества факторов. Подобные заявления нуждаются в критическом осмыслении, а не бездумном распространении.
